Референдум-1995 развязал руки Лукашенко, но привязал Беларусь к Москве

Белорусский язык оказался на задворках, а экономика подсела на российскую иглу…

 

Двадцать лет назад, 14 мая 1995 года, молодой тогда президент Александр Лукашенко добился очередного триумфа, получив внушительные цифры поддержки на первом в истории Беларуси референдуме.

Но этот триумф, по мнению независимых аналитиков, обернулся жесткой привязкой страны к России, затормозил развитие национального самосознания белорусов, привел к становлению у нас сурового политического режима. 

 
Фото photo.bymedia.net

Избранный тогда курс осложнил отношения Беларуси с Западом, блокировал ее постсоветское реформирование на рыночных и демократических принципах.

Тот выбор, что многим представлялся спасительным, подвесил нашу страну в плане исторических перспектив, привел к угрозам ее независимости, затормозил развитие.

Короче, хитрый план «пристаканиться» к ресурсам большой восточной соседки в итоге аукнулся очень болезненно.

Президент использовал ностальгию по СССР

В первый год правления ситуация для молодого президента складывалась аховая: хозяйственный развал, нищенские заработки; месячная (!) инфляция измерялась двузначными цифрами. Недовольство народа могли использовать тогда еще сильные оппозиционные структуры, профсоюзы.

И Лукашенко решил сыграть на массовой ностальгии по советской стабильности, «колбасе по 2.20». Многим представлялось, что надо снова потянуться к Москве — и светлое прошлое вернется.

Попутно президент хотел сломать хребет своенравному Верховному Совету, выбить почву из под ног Белорусского народного фронта, который твердил как раз таки об угрозе российского империализма.

Три основных вопроса референдума (четвертый был консультативным) выглядели так:

• Согласны ли вы с приданием русскому языку равного статуса с белорусским?

• Поддерживаете ли вы предложение об установлении новых Государственного флага и Государственного герба Республики Беларусь?

• Поддерживаете ли вы действия президента Республики Беларусь, направленные на экономическую интеграцию с Российской Федерацией?

По первому и третьему вопросам глава государства получил, согласно официальным данным, более 83% голосов «за», по второму — более 75%.

Иллюстрация Москва тоже вряд ли быстро замирится. Соответственно, ее возможности субсидировать Беларусь уменьшаются.

И потом, российские энергоресурсы по дружеским ценам — это лишь наркотик для белорусской экономики, а ей нужны реформы и модернизация.

В 1995-м белорусы хотели удачно подцепиться к российскому буксиру, но в результате экономическая (а с ней и политическая) зависимость от Москвы стала катастрофической.

Быль о потерянном времени

Да, но какие, собственно, были тогда, в 95-м, варианты? Мог ли белорусский руководитель, скажем, последовать примеру прибалтийских государств, взявших курс на ЕС и НАТО?

Теоретически Лукашенко как сильный лидер мог стать реформатором даже вопреки настроениям массы, считает Карбалевич. «Сильный лидер может в значительной степени увлечь свой электорат как в одну, так и в другую сторону», — говорит политолог.

Скажем, после прихода к власти Путина белорусский руководитель от объединительной риторики «повернул к независимости» — и его электорат поддержал это серьезное изменение политического курса, напоминает Карбалевич.

Усов, со своей стороны, подчеркивает: ориентация на Россию и сворачивание демократии были запрограммированы уже самой личностью первого белорусского президента: «Неразвитое политическое сознание Лукашенко просто не давало ему возможности думать иначе».

«Все его действия были продиктованы советской парадигмой, доминировавшей как в его голове, так и в головах тех, кто его окружал. Лукашенко был выразителем советскости и претворял эту советскость в жизнь, узурпируя власть и уничтожая все иные альтернативы, национальную идею Беларуси», — считает политолог.

«К сожалению, в нашей стране в середине 90-х установилась такая система, к которой было готово общество», — констатирует Усов.

Так что было бы слишком просто списывать корни сегодняшних проблем на одну только персону, на мировоззрение первого президента, который взял-де да и ввел «антинародную диктатуру».

Многие белорусы легко доверились иллюзиям реставрации «светлого прошлого», грезам о сытной жизни без потрясений под крылом Москвы. И в частности, голосуя на референдуме-95, сами отдавали свободу, приносили в жертву матчыну мову.

Сегодня жить все хуже, а попробуй вякни — хоть по-белорусски, хоть по-русски: быстро научат держать язык за зубами.