Солдаты Министерства любви



Прежде говорили: "Коммунистическая партия — авангард общества. ЦК КПСС — авангард компартии. А КГБ — ее вооруженный отряд, идущий в авангарде ЦК". КГБ — загадка, КГБ — "страшилка", КГБ — "фирма". Без такой структуры не обходится практически ни одно государство. В КГБ не берут тех, кто приходит туда сам. А те, кого взяли, празднуют в эти дни 85-летний юбилей белорусского Комитета госбезопасности.





"Свидетельством о рождении" белорусского КГБ принято считать постановление Совнаркома о создании Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем. В условиях гражданской войны чрезвычайные комиссии были наделены широкими карательными правами и полномочиями, в том числе внесудебного порядка. И широко ими пользовались. Вполне логично, что подобная вседозволенность привела к массовым репрессиям с миллионными жертвами, а любое инакомыслие изживалось на корню.





Цепочка ВЧК — ОГПУ (Объединенное государственное политическое управление) — ГУГБ (Главное управление государственной безопасности) — НКВД — НКГБ — МГБ — КГБ всегда воспринималась советскими гражданами с опаской. Между тем после образования на руинах СССР новых государств только в нашей стране у этого грозного ведомства осталось прежнее название. И хотя по инерции у большинства из нас этот раскрученный "брэнд" по-прежнему не вызывает радостных ассоциаций, хочется верить, что кровавые дела комитета навсегда канули в Лету.





Кстати, в отличие от России в Беларуси КГБ сохранил и единую структуру, не дробя ее. У россиян бывшее 1-е Главное управление КГБ СССР (ПГУ) переименовано в Федеральную службу внешней разведки, 2-е Главное управление — в Федеральную службу безопасности, 8-е Главное управление — в Федеральное агентство правительственной связи и информации, 9-е Главное управление — в Федеральную службу охраны. У нас, правда, тоже кое-что выкристаллизовалось в отдельные структуры, выпав из системы КГБ: Госкомитет погранвойск, Служба безопасности президента (бывшее 9-е управление).





Докладная записка





В ведении комитета находится много чего: оперативные подразделения, оперативно-техническое и оперативно-поисковое подразделения, управление правительственной связи. ХОЗУ, СИЗО, институт национальной безопасности — службы "вспомогательные".





КГБ называют по-разному: "Министерство любви", "Министерство добрых дел", "Фабрика грез", "Комбинат Глубинного Бурения", но самое употребительное (и точное) название — "контора".





Из разговора с одним из секретарей комитета удалось узнать, что одним из первых распоряжений назначенного 27 ноября 2000 года на пост председателя КГБ Леонида Ерина было снизить бумагооборот. Расписки, оперативные материалы, аналитические справки, докладные записки, "информации в инстанции" — все на бумаге. Компьютеризация КГБ началась сравнительно недавно, в конце 90-х. И процесс расставания с белыми листами и черными ручками в комитете, говорят, идет очень неторопливо. Причем, по словам того же секретаря, аналитики стало гораздо больше, чем оперативных материалов, полученных после встреч с источниками. Непонятно, кстати, откуда она берется, если в союзные времена у опера была минимум одна встреча с источником в день, а теперь часто и за месяц ни одной, зато оперативник пишет 5 глобальных докладов о тенденциях. Откуда он все узнает? Может, из газет?





Оперативная разработка





Работа в комитете ведется по нескольким направлениям: внешняя разведка, контрразведка (основа основ спецслужбы, как говорят в КГБ), военная контрразведка (главная задача — "выявление инакомыслящих в армии"), борьба с оргпреступностью, защита конституционного строя и борьба с терроризмом, защита государственных секретов, обеспечение безопасности на транспорте. Каждое управление работает в связи с другими. К примеру, случись взрыв на газопроводе — к расследованию подключатся транспортное управление, управление по борьбе с терроризмом, а также управление по борьбе с оргпреступностью и коррупцией.





Однако взрыв — это уже факт. А ГБ предпочитает работать не по факту, а по тенденции. Ее положено отслеживать в зародыше, поэтому основные усилия прикладываются к конфиденциальной агентурной работе.





Агенты теперь стали другими, мир меняется. Такого, как раньше, когда на предприятии в отделе кадров или в 1-м отделе говорили: "Нам нужно с вами сотрудничать, пишите расписку", — уже нет. Напомним, "как это было": "Я, ..., даю добровольное согласие на сотрудничество с КГБ на конфиденциальной основе. Сведения, ставшие мне известными в процессе сотрудничества с органами КГБ, обязуюсь сохранять в тайне".





И ведь еще лет 15 назад попробуй не напиши. Работать хочешь? А за границу поехать? Просим вас в 1-й отдел — в министерствах, ведомствах, на крупных предприятиях. Кстати, эти самые отделы сохранились там, где они были, практически в первозданном виде. Называются обычно отделами допуска к секретам. А секреты у нас есть практически везде.





В начале 90-х стали приоткрываться архивы, и выяснилось, что множество добропорядочных граждан оказались агентами, информаторами, осведомителями и прочими "источниками" КГБ. Позор! Так что сегодня от всякого рода расписок стараются отходить.





Кстати, многие путают агентов в иностранных фильмах и агентов в нашем понимании. Малдер и Скалли — это кадровые сотрудники, офицеры. У нас же "агенты" — это, скажем так, помощники кадровых сотрудников. Если захотите назвать их "стукачами", практически не ошибетесь.





А у нас во дворе...





До 1991 года республиканский КГБ был, естественно, частью союзного. Лучшие кадры уходили в Москву. С наступлением перемен КГБ Беларуси становится формально независимым, как и государство. Выяснилось, что КГБ — это не только стукачи, диссиденты, репрессии, психушки... КГБ — одна из структур, обеспечивающих безопасность государства. Не больше, но и не меньше — одна из. В этом же ряду — пограничники, таможенники, МВД, прокуратура, МЧС, Минобороны.





Но в 1994 году вновь меняется государственное устройство: появляется еще и Служба безопасности президента... Специфическая — максимально разросшаяся и так же максимально влиятельная. На наш взгляд, это скорее плохо, чем хорошо, но кто ж нас спрашивал? Есть еще и Совет безопасности, но это структура особого профиля, наиболее аналитическая, в которую стекается информация из всех остальных, обеспечивающих безопасность страны.





"Отдел кадров"





Кто эти "монстры госбезопасности", до сих пор пугающие простых смертных и фигурирующие в голливудских кошмарах? Кто принимает решения в КГБ? На уровень принятия решений выходят кадровые сотрудники в звании не ниже подполковника (в среднем 34-38 лет). А теперь выстраиваем логическую цепочку: от майора до подполковника нужно отслужить 4 года (кадровикам по 30-34), от капитана до майора — 3 года (27-30). От "старлея" до капитана — 3 (24-27), и, наконец, "отмотали" к начальному офицерскому звену: от лейтенанта до "старлея" — 2 года. Получается, что нынешним подполковникам белорусского КГБ на заре независимости было по 22-25 лет. Согласитесь, вполне неопасный для массового клинического деспотизма возраст. Остается только ответить на вопрос: "Где все они были пять — восемь лет от окончания школы до начала работы в КГБ"?





Ясное дело, в вузах. В каждом крупном вузе страны есть специалист из органов либо "освобожденный" человек, плотно работающий с ректоратом. Подмечая способных, головастых студентов, эти люди некоторое время их "ведут", а затем приглашают к сотрудничеству. После получения диплома молодые специалисты, прошедшие строгий отбор, поступают в Институт национальной безопасности при КГБ Беларуси (бывшие Высшие курсы КГБ СССР в Минске).





Многие ругают КГБ (наверное, за дело) за недостаточную продуманность некоторых операций (сразу вспоминается выдворение Немцова и предупреждение Лебедько). Но чтобы принимать верные решения, каждый руководитель в любой сфере деятельности должен уметь мыслить стратегически и в то же время конкретно, испытав на своей шкуре все нюансы работы, которую выполняют его подчиненные. На заре своей чекистской юности нынешние старшие офицеры вряд ли могли получить нужный опыт. Минская школа КГБ готовила специалистов среднего звена, а Комитет госбезопасности Белоруссии был сравнительно тихим и незаметным. Поэтому, кстати, в КГБ говорят: "Пожелания большого руководства комитета воспринимаются руководителями среднего звена как распоряжения и доводятся до низового состава в качестве приказов". И это объективно: верхушка пирамиды госбезопасности - плоть от плоти КГБ СССР, младшее поколение — чисто местное. А те, кто принимает решения на уровне среднего звена — зачастую люди, которые в свое время не подошли "центру".





Солдаты политиков





От Феликса Дзержинского и Виктора Яркина (первого председателя ЧК БССР) до Леонида Ерина — 85 лет. Разных лет, большинство из которых — кровавые. Отвечать за старые преступления ГБ сегодня некому. Но даже генералы КГБ — солдаты. Они действовали и действуют в русле политических установок, впрочем, иногда "выходя за рамки". Именно политики несут главную ответственность за все действия спецслужб. Хорошо бы не забывать об этом ни гражданам, ни, главное, самим политикам.





Дмитрий ДРИГАЙЛО, "Белорусская деловая газета"