Пять избирательных кампаний Лукашенко. 1994 год. Из грязи в князи

В 1994 году власть, по словам самого Александра Лукашенко, валялась в грязи и нужно было только нагнуться, чтобы ее поднять.

 

Тем, кто родился в 1994 году, сейчас 22 года. Для них мы, имевшие в те годы право голосовать на выборах, — мастодонты… А вы знаете, кто такие мастодонты? Вы видели мастодонтов? Я не видел. Но иногда смотрюсь в зеркало.

В 1994 году Александра Лукашенко впервые выбрали президентом. Даже профессиональные политологи сегодня допускают ошибки в парламентских должностях Дмитрия Булахова и Виктора Гончара, а уж молодежь рядовая, под политологию не заточенная, и вовсе не вспомнит, кто это такие.

Напомним.

 

1994 год. Не поленился

В 1994 году власть, по словам самого Александра Лукашенко, валялась в грязи и нужно было только нагнуться, чтобы ее поднять.

Лукашенко было не лень нагнуться.


Кандидаты в президенты Беларуси на выборах 1994 года Александр Лукашенко,
Василий Новиков и Вячеслав Кебич.

Директор совхоза «Городец» (не председатель, не путайте — директор!) был молодым и амбициозным депутатом. Он законно входил в десятку самых известных политиков страны: включали ли вы радио, телевидение или просто утюг в розетку, вы слышали его сипловатый голос. Сам он признавался, что выступал по всем вопросам — от абортов до ракет. Степень компетентности выступлений была соответствующей, правда: навскидку и не вспомнишь, вносил ли он на рассмотрение коллег хоть какие-то законопроекты. Кажется, что не вносил.

В январе 1994 года в белорусской Конституции еще не было президентского поста. Но в марте появился. 15 марта Верховный Совет принял новую Конституцию, и Мечислав Гриб с видом Томаса Джефферсона подписал ее текст твердо и уверенно. Там пост предусмотрен был: его активно лоббировала проправительственная фракция — депутатское объединение «Беларусь». Почему-то «беларусцам» казалось, что президентский пост зарезервирован для их лидера, премьер-министра Вячеслава Кебича. И на старуху бывает проруха, а уж на депутатов-то…

Первоначально была установлена нижняя планка для претендентов — не моложе сорока лет. Лукашенко отсекался автоматически: ему до сорока не хватало пару месяцев. Но как у греков находится свой Одиссей, так был он и в группе лоббистов Лукашенко, мечтавших использовать его в качестве тарана. Депутат Виктор Гончар с трибуны Верховного Совета взял парламентское большинство, как говорится, на понт: дескать, что — боитесь? Те были настолько уверены в своей победе, что поддались. «Не боимся мы его, великана твоего!» — так, кажется, пели звери в чуковском «Тараканище»? Так — да на поверку оказалось не совсем так. Испугаться пришлось.


Виктор Гончар на парламентской трибуне.

 

Старт

На старт вышли девять соискателей президентского мандата: премьер-министр Вячеслав Кебич, депутаты Верховного Совета Станислав Шушкевич, Зенон Пазьняк, Александр Лукашенко и Геннадий Карпенко, председатель Союза аграриев Беларуси Александр Дубко, секретарь ЦК Партии коммунистов Беларуси Василий Новиков, президент Союза предпринимателей Владимир Карягин и директор частного Международного института менеджмента Виктор Терещенко.

Подписи собрали шестеро. Их и зарегистрировали.

Было бы семеро — но Геннадия Карпенко, которого могла поддержать и техническая интеллигенция (бывший директор), и низовая номенклатура (мэр Молодечно), и уж тем паче интеллигенция творческая, снимали с дистанции, как говорится, всем миром. Начали социал-демократы, закончили сторонники Кебича. Сняли. Механизм прост: за него поставили подписи депутаты парламента (была и такая форма выдвижения), но потом отозвали. Бойтесь, как говорится, депутатов, подписи свои ставящих.

Инициативную группу поддержки Лукашенко возглавлял тогда Дмитрий Булахов. Молодой, красивый, интеллигентный, влиятельный — возглавлял парламентскую комиссию по законодательной деятельности. Сам он был еще моложе Лукашенко, а то бы наверняка выдвигался и — чем черт не шутит?

Черт шутил. Все пекло шутило.

 

Регистрация

Каждого зарегистрированного поддерживали какие-то более или менее внятные структуры. За Пазьняком стоял тогда еще мощный и не расколотый многочисленными чистками Белорусский Народный Фронт. Кебич был естественным лидером номенклатуры. Шушкевичу собирала подписи научная и творческая интеллигенция (у меня лично подпись взял поэт Сергей Законников). Дубко выдвинулся легко и непринужденно — было решение наиболее влиятельных руководителей колхозов, а какой крестьянин откажет председателю в такой малости? Коммунистов еще помнили и не осуждали, так что и Новиков свои подписи собрал.

Лукашенко опирался на пирамиду, созданную из маргинальных партий, энтузиастов-добровольцев и отставных военных. В кабинете, специально отведенном под это дело тогдашним руководителем Союза молодежи Беларуси Александром Федутой (было дело, Булахов попутал), сидели два уволенных мента Михаил Сазонов и Юрий Малумов и склеивали эту разномастную пирамиду. Депутат Леонид Синицын в должности начальника штаба сглаживал противоречия, уговаривал, контролировал.

Лукашенко приходил в штаб, смотрел исподлобья, слушал. Главное, что говорил:

— Вы меня только зарегистрируйте, а уж дальше-то…

Львиную долю собрала Могилевская область. Там, благодаря Владимиру Коноплеву и Григорию Киселю, Лукашенко выиграл уже в первом туре.

Бракованных подписей было много. Но — как же не зарегистрировать-то? Скажут: власть испугалась! И председатель ЦИКа Александр Абрамович постановил: зарегистрировать.

Зарегистрировали.

Так началось обещанное «дальше-то».

 

Кампания

Лукашенко работал как вол. Он мотался по деревням и весям. Говорил без устали. Я лично сопровождал его в поездках в Гомель и Гродно. Видел собственными глазами: три часа отговорив на крытом гомельском стадионе, он снял пиджак — и мокрая рубашка открылась. Тяжелая была работа.

Не отказывался ни от одной встречи. В графике поездки — мэр города (все-таки приехал депутат парламента), профсоюзная номенклатура, директор гимназии, главврач поликлиники, местная газета. «Хвост» ходил по пятам — он мог остановиться, поговорить с «хвостом».

Прорывались к нему бизнесмены. Говорил с бизнесменами. Расписывал прелести рынка, как будет он складываться после выборов.

Экономическую программу написал ему профессор Петр Капитула. Прочел, отложил в сторону ее Синицын:

— Не то. Народ не поймет. Проще надо.

Упрощали мы с Сергеем Чалым, аспирантом физфака БГУ по наметкам Синицына: борьба с коррупцией, строительство жилья как экономический локомотив, союз с Россией и дешевые энергоносители.

Валерий Цепкало организовал поездку в Государственную думу, к Жириновскому. Руководители «Славянского Собора» (была такая партия) забились в истерике:

— Нельзя!

Вынесли на штаб. Лукашенко сказал:

— Решаем большинством голосов.

Против и Булахов с Гончаром. Молчит Синицын. Решили — не ехать (вдруг и впрямь — провокация?!).

— Решили. Не еду.

Исчез на следующий день. Оказалось — поехал. Текст его выступления напечатает в «Народной Газете» Иосиф Середич.

Портрет Вячеслава Кебича висит в колбасном отделе, в окружении сосисок и колец «краковской колбасы». Газеты печатают интервью премьера о верности идеям «дорогого Петра Мироновича» Машерова. Все — бессмысленно.

Ничего больше и делать-то не нужно было. Вспомните: даже явно фальшивая история со стюардессой из правительственного самолета и не менее фальшивая история о выстреле под Лиозно (обе стороны врали откровенно и взахлеб) ничего изменить не могли. Людям было все безразлично. Знали одно: Лукашенко зарегистрировали. За него и шли голосовать.

Кампания еще не началась — приходил ко мне социолог Александр Лимаренко. Предсказал победу. Показал, как склеивается из небытия лукашенковский электорат. Все недовольные, весь люмпен, не готовый отвечать за собственную жизнь, соберется, сплотится, бетоном застынет на ногах страны. Хоть сейчас — ныряй с тем бетоном в будущее.

Выплывем ли?

 

Выборы честные

Общественность была обеспокоена: первые выборы должны пройти честно! А вдруг проклятый Кебич украдет победу?


Зенон Пазьняк и Николай Статкевич (справа).

Создана общественная комиссия по наблюдению за голосованием. Во главе — подполковник Николай Статкевич, лидер Беларускага згуртавання вайскоўцаў. В комиссию делегированы от нашего штаба трое — Сазонов, Малумов, Федута. Пришли на заседание. Представляемся.

Статкевич улыбается в рыжие усы. Как же — торжество демократии. Представляюсь. Валентина Тригубович, председатель международной комиссии сойма БНФ, при знакомстве со мной брезгливо отдергивает руку — как если бы жабу туда ей положить пытался.

Контроль будет. Даже без нас. Да у нашего штаба и людей на контроль не было.

В ночь голосования звонит телефон в штабе, не переставая. Я дежурю на телефоне. Каждому подавай — или Лукашенко, или, на худой конец, Синицына — не меньше.

С трудом уговариваем участки: звоните в районные штабы, те — в областные, а те — нам. Не занимайте телефон, ребята.

Все отзвонились — кроме Минской области. Тут Альфонс Тишкевич все контролирует жестко: результаты только в областном избиркоме. Но Синицын, подсчитав полученные цифры, приказал:

— Открывайте шампанское! И без Минской области — победили!


Александр Лукашенко.

Сегодня Павел Знавец расписывает, что и те, первые выборы были фальсифицированы. Паша, тебя там не было. А Статкевич был.

Статкевич и позвонил первым — с поздравлениями. Вторым был Булахов, дежуривший в Центризбиркоме. Цифры совпали полностью.

Шесть утра. Станция метро «Октябрьская». Еду домой — отсыпаться. По станции бегает безумный мужик с вытаращенными глазами, хрипит надрывно:

— Люди, спасибо! Вы выбрали — ЧЕЛОВЕКА!!!

Я его знаю.

После выборов он будет ходить и пытаться попасть на прием к своему президенту примерно полгода. Член инициативной группы, с удостоверением и благодарственным письмом, под которым стояла личная подпись будущего президента. Искренний и безобидный сумасшедший. Виктор Шейман прикажет его не пускать.