Для России после 2 марта всё только начнется

Медведев, согласившись вписать себя в новую кремлевскую конструкцию, стал заложником своего статуса преемника. За всеми его решениями теперь...

Несмотря на всю очевидность исхода президентских выборов в России, вопросов, остающихся пока без ответов, нынешняя избирательная кампания породила немало.

Фото РИА Новости

Фигура Дмитрия Медведева (ведь никто не сомневается, что россияне проголосуют за него?) для многих по-прежнему остается загадкой. Конечно, российский электорат на преемника Владимира Путина за последние несколько месяцев основательно натаскали, буквально вбив в сознание избирателей неизбежность его прихода к власти и бесперспективность остальных кандидатов.

Вместе с тем, несмотря на множество экспертных прогнозов и ряд громких заявлений о будущем страны «из первых уст», конструкция власти, которая образуется в России после 2 марта, обретет четкие контуры, очевидно, еще не скоро. Один из главных на сегодня вопросов — какое место в ней будет занимать национальный лидер Владимир Путин? Ведь от ответа на этот вопрос зависит и роль в политической системе России Дмитрия Медведева, то, насколько самостоятелен он будет на посту главы государства.

Короткая формулировка мотивировки выдвижения Медведева кандидатом от власти умещалась в простой тезис о необходимости преемственности политического курса, которым Россия движется при Путине. При этом совершенно справедливо было подмечено, что Путин и Медведев, несмотря на почти два десятилетия совместной работы, — несколько разные политики. Точнее, Медведев стал публичным политиком лишь недавно, и его политический образ пока не сформировался до конца.

И это, хотя в большей степени, конечно, его безусловная зависимость от Путина, дает основания предполагать, что в роли президента Медведев будет в определенной степени менее самостоятельной фигурой, чем тот же Путин после своего восхождения на еще не остывший после Ельцина кремлевский престол.

Укрепляет это мнение и запланированное перемещение самого Путина ниже по властной вертикали — на хорошо знакомый ему пост премьер-министра. Эта должность позволит Путину играть роль теневого лидера на вполне легальных основаниях.

При таком раскладе можно предположить, что перемены как во внутренней, так и во внешней политике России после президентских выборов будут незначительными. Демонстрирующий налет либерализма во взглядах Дмитрий Медведев, очевидно, привнесет в политическую жизнь России нечто свое. Наблюдатели сегодня отмечают его более осторожную позицию по вопросам внешнеполитических взаимоотношений России, более сдержанную риторику и стремление не натыкаться на острые углы там, где их на самом деле нет, чем порой грешил Путин.

Впрочем, сложившийся в мире образ путинской России — с жестко выстроенной системой власти, укрытой за декорациями конституционной демократии, с сохраненными с советских времен огромными амбициями крупного геополитического игрока, широкого использующего в качестве инструмента игры неистощимый ресурс нефтегазовых богатств, с нафталиновыми замашками имперской державы, — даже при условии полной самостоятельности Медведева-президента, изменить в одночасье будет крайне сложно.

И если для российского общества, свыкшегося и сросшегося с такой моделью, отсутствие фактических перемен может пройти незамеченным и быть пережито безболезненно, то Запад уже сегодня достаточно остро реагирует на туманные перспективы российской политики в послепутинский период, весьма скептически оценивая возможность потепления в конец расхолодившихся в последнее время отношений.

Очевидно, что Медведев, согласившись вписать себя в новую кремлевскую конструкцию, стал заложником своего статуса преемника. За всеми его решениями теперь будут с большим увеличительным стеклом искать руку Путина.

Наверняка актуальны будут такие поиски и в белорусских реалиях. Сегодняшние отношения Минска и Москвы далеки от идеальных и испортились они начали именно в период президентства Путина и при его, так сказать, непосредственном участии. Безусловно, этому сопутствовало множество факторов, часть которых вполне обоснованно можно поставить на вид и официальному Минску. Речь сейчас, впрочем, логичнее вести не о прошлом, а о будущем белорусско-российских отношений.

Недавние заявление — последние Путина и фактически первые Медведева — по белорусскому вопросу ближайшую перспективу отношений Минска и Москвы, по сути, не прояснили, лишь дав понять, что эта тема остается в списке приоритетных. Последними договоренностями, получившими в натуральном выражении низкую цену на газ и полуторамиллиардный кредит, Путин, вероятно, предложил Минску взять тайм-аут в выяснении отношений.

Кремлю, безусловно, сегодня нужно время, чтобы закончить внутреннее переформатирование без нежелательного вмешательства извне и без лишней нервотрепки.