Шапка Мономаха — не для Лукашенко

Когда российские газеты писали о триумфальном появлении Александра Лукашенко в эфире программы "Личный вклад" на НТВ, практически везде звучала мысль о том, что нынешние лето и осень — идеальное время для попытки его второго похода на Кремль.

Еще год назад, когда любовь россиян к своему президенту была пусть уже не столь горячей, но все же еще достаточно ровной, Лукашенко с его претензиями на престол выглядел бы откровенно лишним. Но теперь, заключали российские газеты, когда в России наблюдаются все признаки двоевластия, а премьер Михаил Касьянов начинает собственную президентскую кампанию, предводитель славян может быть очень даже актуален как третья сила, не замешанная в кремлевских интригах.

1 августа Александр Григорьевич грязные домыслы про свои мечты о шапке Мономаха опроверг, но сделал это… на встрече с журналистами из 70 регионов России, которые были привезены в Беларусь за деньги не сильно богатых и не особо довольных своим президентом белорусских налогоплательщиков.

Поскольку самих белорусских налогоплательщиков эта нехитрая акция порадовать ну никак не могла, возникло предположение, что, очаровывая представителей проблемных регионов, Лукашенко попытался установить контакт с российской глубинкой в обход федерального центра и даже российской "вертикали" (некоторые журналисты, напомним, жаловались БТ, что вредные губернаторы не хотели выпускать их из страны).

Белорусские политологи, многозначительно хмуря брови, стали один за другим заключать, что Кремль — последняя надежда Лукашенко и что, не проникни он в Москву, не быть ему главой государства после 2006 г.

Российская политическая действительность подкинула тем временем очередной сюрприз, путая карты всем прогнозистам: в соседней стране началась реформа ВЦИОМа, итогом которой, по заключению некоторых экспертов, станет его полная зависимость от Кремля.

Процесс, который был трактован как начало ликвидации независимой социологии в России, заставил еще раз задуматься о том, может ли проникнуть политический аутсайдер в систему, где государство, кажется, собирается контролировать все стадии избирательной борьбы едва ли не так же плотно, как в Беларуси.

О шансах белорусского лидера на российский престол обозреватель "Белорусской газеты" беседует с заместителем директора российского Центра политических технологий Дмитрием Орловым.

— Как Москва отреагировала на пресс-конференцию, которую Лукашенко дал журналистам из 70 регионов России? Есть ли мнение, что мероприятие было как-то ориентировано на российского избирателя?

— Мне кажется, это в большей степени белорусское событие, хотя его участниками были россияне. Встреча с журналистами была нацелена на белорусского потребителя.

— Особое мнение Касьянова по "Юкосу" было воспринято в Минске как свидетельство раскола в российской власти, появление у Путина соперника в Кремле. Справедливо ли это?

— Мне так не кажется. Масштаб раскола в российской власти сильно преувеличен. И он в любом случае проходит не по линии Владимир Путин — Михаил Касьянов. Но раскол действительно есть. Скорее всего, он проходит по линии "силовая" группа в российской власти и старая, "семейная" группа.

— Может ли Лукашенко использовать этот раскол, чтобы под шумок проникнуть и закрепиться на российской политической арене?

— Нет, мне кажется, его шансы на Кремль равны нулю. Причем как сейчас, так и в случае победы любого из кланов. Просто потому, что избиратель России Лукашенко уже не воспринимает. Теперь у нас достаточно адекватное общественное мнение, и такие политики, как Александр Лукашенко, уже просто не востребованы. Ниша Жириновского уже занята — самим Жириновским. Причем эта ниша четко очерчена в процентном выражении и уже много лет остается примерно одинаковой. Максимум, что может получить кандидат в президенты, работающий на этом поле, — 8% голосов. Так что Лукашенко, с его представлениями, вряд ли здесь будет актуален.

— Если выход на Кремль для Лукашенко закрыт, может ли он использовать парламентские выборы в России для смягчения позиции Путина по "белорусскому вопросу"? Станет ли Путин более сговорчивым, если часть кандидатов в Госдуму начнет с подачи Лукашенко спекулировать на интеграционной теме ("в Беларуси россиянам лучше, чем в России")?

— Безусловно, Лукашенко может предпринимать такие шаги. Но это будет воспринято исключительно как продвижение его личного имиджа в проблемных регионах России. Поскольку вход в Кремль для него закрыт, эффект от таких акций — нулевой. Ситуацию в России подобные маневры никак изменить не могут. Как не могут они и повлиять на позицию Путина по вопросу интеграции.

— Но зачем тогда белорусский президент так активно общается с российским зрителем (пресс-конференция 1 августа, эфир в "Личном вкладе" на НТВ)?

— Что касается общения в эфире НТВ, то его появление там было как раз совершенно понятно. В данном случае Лукашенко предпринял попытку изменить инвестиционный климат Беларуси, привлечь капитал, так как экономическая ситуация в вашей стране весьма напряженная. Причем для Лукашенко важно даже не столько привлечь деньги, сколько обелить свой образ, показать, что "его Беларусь" более привлекательна для вложения капиталов, чем это принято считать.

Но контакты с журналистами российских регионов даже такую простейшую цель решить не в состоянии. Даже если они отчасти и могут как-то помочь улучшению инвестиционной привлекательности Беларуси, эффект будет крайне второстепенным. Повторюсь, я убежден, что все эти пресс-конференции и выступления были ориентированы на зрителей внутри вашей страны.

Безусловно, политический режим Лукашенко эволюционирует и эволюционирует именно в направлении, далеком от демократизации, от объективного учета политических интересов большинства групп населения. Я не исключаю, что он попытается реализовать альтернативный силовой сценарий и как-то к нему готовится. Но вряд ли ему удастся как-то обелить свой имидж заранее путем встречи с журналистами местных российских СМИ.

— А что вы имеете в виду под "альтернативным силовым сценарием"?

— Если он сделает ставку на практически неограниченное по сроку продление своего пребывания у власти, ему придется кардинально менять многие составляющие сегодняшней белорусской элиты. Даже такие люди, как Геннадий Новицкий, должны будут уйти из структур власти. Восполнять дефицит кадров придется уж совсем откровенными исполнителями, выходцами из спецслужб — для решения задачи подавления недовольства населения режимом, который установится. Но я все-таки думаю, что этот вариант удержания власти рассматривается как резервный.

— 5 августа появилась информация, что Центробанк РФ и Нацбанк РБ парафировали соглашение о единой валюте, предусматривающее предоставление белорусской стороне права на эмиссию российского рубля…

— Я считаю, что если такое соглашение достигнуто, оно нанесет прямой ущерб и вред национальным экономическим интересам России. Но, полагаю, в данном случае это соглашение просто неверно трактовали. Я уверен, что российские власти никогда не согласятся с тем, чтобы Национальный банк Беларуси был самостоятельным эмиссионным центром. Максимум, на что может пойти Кремль, — это предоставление Беларуси права на квотированную эмиссию, которая будет жестко ограничена в объемах.

Так что мы можем говорить не об эмиссии, а о некой квоте, разрешении на ограниченное использование российской национальной валюты. Ни о какой независимости Нацбанка речи в данном случае идти не будет.

— Поменялось ли мнение Кремля по вопросу референдума?

— Россия совершенно точно не будет проводить никаких референдумов. Я это полностью исключаю.

— Будет ли Кремль против референдума в Беларуси?

— Нет, референдум в Беларуси — о присоединении к России на условиях российской Конституции, естественно, не вызвал бы никаких возражений у нас. Но вариант проведения референдумов в обеих странах, как мне кажется, полностью исключен.

— А если Лукашенко с помощью референдума продлит свои полномочия?

— Все будет зависеть от степени грубости, с которой эта акция будет произведена. Если Европа выскажется сдержанно негативно, то Москва этого постарается не заметить. Если будут серьезные претензии к процедуре, появятся небольшие замечания со стороны Кремля. Но они будут недолгими.

— Российские газеты сообщают о происходящем в настоящий момент захвате Кремлем ВЦИОМа и закате независимой социологии в России. Не кажется ли вам, что Россия в политическом плане постепенно дублирует Беларусь?

— Я не разделяю таких оценок. ВЦИОМ сейчас является госпредприятием. Более того, федеральным госпредприятием. Те изменения, которые происходят с ним, направлены на то, чтобы акционировать этот социологический центр. Не исключено, что некоторые руководители ВЦИОМа и сотрудники, которые долгое время там работали, действительно в процессе реорганизации покинут свои посты. Но я это связываю исключительно с преобразованием центра, а не с какими-то политическими причинами. Говорить о конце независимой социологии в России в связи с преобразованием ВЦИОМа ошибочно. У нас есть служба "Рамир-Мониторинг", есть Фонд общественного мнения, да и наша компания иногда проводит сосоцисследования. И я уверен, что и "бренд", и репутация ВЦИОМа в результате реорганизации не пострадают.