Оппозиционный колокол требует капитального ремонта

Очередная "горячая весна" оппозиции не достигла того градуса, который мог бы разогреть аполитичное белорусское общество

Итак, очередная "горячая весна" оппозиции не достигла того градуса, который мог бы разогреть аполитичное белорусское общество. Похоже, что инициаторы акций не очень-то на это и надеялись. Задачей-максимум было засвидетельствовать, что те или иные политические силы еще не канули в небытие.

Почему же на глазах, за пару лет, увял жанр уличных протестов, некогда представлявших серьезную угрозу для властной верхушки?

Ряд оппозиционных умов видит корень зла в разобщенности оппозиционных лидеров. В этом ключе рассуждает, в частности, одна из активисток "Хартии-97" Людмила Грязнова.

И в самом деле, можно сказать, что лидеры оппозиционных сил провели своего рода приватизацию весенних дат, к которым по традиции привязываются уличные выступления. Каждый уважающий себя отряд оппозиции отгородил делянку и пытается взрастить на ней собственный урожай, которым не намерен делиться с другими.

Так, Николай Статкевич со своей социал-демократической партией облюбовал формально оставшийся в официальном календаре День Конституции 15 марта. Вычеркивать его властям не с руки: это значило бы косвенно признать утверждения оппозиции о "конституционном перевороте 1996 года". (Тогда напомню, Лукашенко — для усиления своей власти и продления на два года первого президентского срока — провел через референдум фактически новый Основной закон, поданный, однако, как всего лишь "новая редакция".)

Такая щекотливая для режима ситуация в сочетании с традиционным запретом мероприятий в центре Минска давала Статкевичу в прежние годы большой простор для филиппик насчет ущемления конституционных прав. Но ныне перипетии конституционного кризиса 1996 года масса уже подзабыла. Да и оппозиция, перейдя от бойкотов к участию в выборах, косвенно приняла правила игры, установленные "новой редакцией". Так что острота коллизии уже далеко не та. Простому гражданину трудно понять, против чего протестуют социал-демократы в день 15 марта.

Добавьте сюда негласный бойкот их акции со стороны других оппозиционных сил — и станет понятно, почему этой весной, по выражению политолога Валерия Карбалевича, "акцию социал-демократов спасли власти, арестовав Н.Статкевича на десять суток". Действительно, лишь этот факт несколько героизировал вялое шествие нескольких сот сторонников Белорусской социал-демократической партии (Народная Грамада), быстро свернутое перед цепью ОМОНа.

Аналогично можно прокомментировать и итоги Дня Воли, взятого под эгиду Партией БНФ. Этой весной ее лидеры решили сделать основным мероприятием 24 марта в Минске "народные гулянья" в сквере имени Янки Купалы. Лидеры БНФ подчеркивали свой выбор стремлением провести акцию нетрадиционно, оригинально. На деле же они четко понимали, что на многотысячный марш, в отличие от лучших времен, пороху нет. "Гулянья" имели и тот плюс, что не требовали санкции властей.

По мнению многих наблюдателей, мероприятие в сквере было организовано не самым блестящим образом и оставило впечатление размытости, эклектичности. И опять на руку оппозиции сыграли власти. Они бросили ОМОН против группы участников "гуляний", что вознамерились возложить цветы к памятнику Якубу Коласу на одноименной площади. Их поход был квалифицирован уже как несанкционированное шествие и пресечен в лучших традициях полицейского государства.

К слову, и в этом случае массе, судившей о коллизии по репортажам Белорусского телевидения, нелегко было разобраться, почему оппозиции так важно было в этот день принести цветы к монументу Коласа, при всех своих поэтических заслугах не имевшего к БНР никакого отношения. Впрочем, и сама Белорусская Народная Республика, просуществовавшая мало и в основном на бумаге, не вошла в народную память. Что наглядно показал провал инициированной в свое время Зеноном Пазьняком символической кампании записи в гражданство БНР.

И уж совсем притянутыми за уши выглядели лозунги, под которыми неожиданно был назначен на 19 апреля марш протеста "Так жить нельзя!". Почему именно в этот день, явно дробя силы накануне традиционно главной весенней акции — "Чарнобыльскага шляху", группе энтузиастов загорелось спросить с президента за его предвыборные обещания? Обозреватели, знающие подоплеку этого якобы экспромта, сделали вывод, что налицо была отчаянная попытка поднять реноме "Хартии-97" и близкого к ней молодежного движения "Зубр", переживающих далеко не лучшие времена.

Что ж, в этом смысле инициаторам удалось кое-чего добиться. "Картинку" разгона акции (множество избитых, около сотни задержанных!) несколько дней крутили российские и другие зарубежные телеканалы. Одна из негосударственных белорусских газет метко перефразировала название мероприятия в заголовок: "Так бить нельзя!". Но тем и ограничилась мораль сего сумбурного события, не нашедшего поддержки оппозиционных партий.

"Зубры" же отыгрались в день "Чарнобыльскага шляху", придя на мероприятие, но демонстративно отказавшись следовать по маршруту, указанному властями, — на пресловутую площадь Бангалор. Впрочем, организаторы (тут снова доминировал БНФ) так и не довели туда малочисленную колонну оставшихся сторонников. На полпути неожиданно была объявлена 16-минутка молчания (по количеству лет после ядерной катастрофы), которая привела участников в замешательство и по сути смяла всю акцию. Сценарий оказался явно неудачным.

Да и в целом, положа руку на сердце, чернобыльская проблематика сегодня утратила прежнюю остроту. Народ ею перекормили. Маленький человек хочет укрыться от нагнетания апокалиптических ужасов ("все вымрем!") и не воспринимает обличительного пафоса, направленного сегодня непонятно против кого. Времена, когда боссы правившей тогда компартии пытались утаить масштаб радиационных последствий взрыва на АЭС, канули в лету, а пламенная риторика оппозиционных вождей — все из той же оперы.

Но сегодня правительство выделяет на решение чернобыльских проблем, пожалуй, ровно столько средств, сколько может позволить бюджет бедной страны. Да, можно спорить о концепциях реабилитации зараженных территорий, но это спор ученых, а не состязание ораторов на митингах. Как ни тяжело это признать традиционным организаторам, но "Чарнобыльскі шлях" практически утратил свою прежнюю - протестную - идеологию. А новой опоры его адепты не нащупали.

Чтобы довершить картину массовых акций нынешней весны, остается упомянуть еще о двух. Громогласно анонсированный "единый день профсоюзных действий" 28 марта выродился в тихое собрание под крышей офиса Федерации профсоюзов. Ну а профсоюзно-коммунистический Первомай оказался поразительно эклектичным: требования "рыночной" зарплаты соседствовали с портретами Ленина, а замыкали экзотическую колонну на минской улице анархисты в майках с изображением Че Гевары.

Во время "Чарнобыльскага шляху" один из фотокорреспондентов запечатлел любопытный эпизод: лидер БНФ и его соратники спешно приводят в чувство заглохший колокол. Этот инструмент традиционно сопровождал мероприятие траурным звоном — и вдруг теперь в самый ответственный момент его язык оборвался...

Более чем символично. Организаторы уличных протестов утратили язык, способный взволновать массы.

Итак, списывать неудачи "горячей весны" только на разобщенность оппозиции не приходится. Даже если бы ее лидеры, вняв идеалистичным призывам Людмилы Грязновой, в одночасье подружились и провели все акции совместно, — размах вряд ли поразил бы наблюдателей. Если сложить воедино всех активистов нынешней "горячей весны", итог далеко не дотянет до числа участников одного "Чарнобыльскага шляху" 1996 года (40 тысяч) или марша протеста октября 99-го (около 30 тысяч). В этом году акция 26 апреля набрала от полутора до двух с половиной тысяч сторонников, первомайское шествие — по самым оптимистичным оценкам — около трех тысяч, остальные же не дотянули и до тысячного рубежа.

В общем, налицо то, что в искусстве называется кризисом жанра. Политика — тоже искусство. Искусство возможного. И беда вождей белорусской оппозиции в том, что они плохо учитывают реалии своей страны.

Недостаток профессионализма, технологичности, если хотите, не позволил оппозиционным силам добиться своего в периоды общественно-политического подъема, когда за ними шли (или готовы были пойти) многие. Так было в начале девяностых, когда в зените находилась слава Пазьняка и БНФ. Так было в период противостояния ветвей власти осенью 96-го. Чередой неиспользованных возможностей стала и прошлогодняя президентская кампания.

Сегодня же, когда после очередной электоральной победы Лукашенко в обществе царит апатия, его противники особенно не попадают в фазу. Их лозунги чаще всего выглядят схоластично, тактика удивительно не соответствует ситуации, а стратегия страдает утопизмом. В частности, что касается уличных акций, то в сегодняшней обстановке, весьма далекой от социальной грозы, их число наверняка должно быть минимальным, а идейное наполнение — качественно новым.

Похоже, оппозиционный колокол требует капитального ремонта.