РУБЛИкон еще не перейден!



Юлия ШАРОВА



Пока глава государства рассуждает на предмет того, что единая с Россией валюта для Беларуси вовсе не самоцель, экономисты и предприниматели пытаются спрогнозировать, что же будет, если все-таки российский рубль через два с половиной года займет в нашей стране монопольные позиции. Прогнозы получаются мрачные, из чего можно сделать вывод, что вряд ли власти пойдут на такой решительный шаг: слишком велик риск во всех отношениях.





Накануне совещания, на котором Лукашенко отчаянно отмахивался от злопыхательских обвинений в желании выторговать у России третий срок в обмен на экономический суверенитет государства, о перспективах валютной интеграции активно рассуждали представители крупного бизнеса и промышленности. То есть те, кто сразу на своей шкуре ощутит все прелести объединения денежных систем. Глава комиссии по денежно-кредитной политике и банковской деятельности Палаты представителей Национального собрания Беларуси Алексей Ваганов пока не видит ясных перспектив в вопросе введения единой валюты. "Нам придется вносить изменения более чем в тысячу нормативно-правовых актов, и сделать это за полтора года будет очень сложно", — приводит слова парламентария "Союз-инфо". При этом Ваганов положительно оценил перспективу хождения безналичного российского рубля в Беларуси с 1 июля 2003 г. Это, по мнению депутата, позитивно скажется на деятельности белорусских экспортеров и в первую очередь приведет к снижению потерь при экспортных операциях.





Между тем многие независимые эксперты уверены, что с отказом от собственной денежно-кредитной политики экономическая обстановка в стране ухудшится. Президент ассоциации "Деловая инициатива" Михаил Маринич в беседе с автором этих строк предрек большинству отечественных предприятий банкротство, если российский рубль станет единственным платежным средством на белорусской территории.





Ведь дело даже не в том, что какие-то заводы и колхозы напрямую субсидируются из бюджета, дефицит которого через полтора года нельзя будет компенсировать за счет кредитов Нацбанка. Белорусские предприятия имеют довольно значительные косвенные субсидии: полугосударственные заводы и кое-какие налоговые льготы получить могут, и задолженности перед бюджетом им чаще, чем частным предприятиям, прощаются. В общем, в условиях жесткой финансовой дисциплины у нас, по сути дела, экономика и не жила. А придется — иначе как наполнить бюджет?





С ужесточением финансовой дисциплины у руководителей предприятий, продукция которых на внешних рынках не ахти как котируется, исчезнет масса возможностей сводить концы с концами. Тут и с обновлением основных фондов проблемы возникнут, и с выплатой зарплат. В общем, МАЗ и иже с ним окажутся в незавидном положении. Разумеется, государство может не натягивать удила и по-прежнему косвенно поддерживать промышленность да и сельское хозяйство. Но тогда бюджет окончательно оскудеет, статьи государственных расходов нормально профинансировать не удастся. Народ возропщет. Тоже неинтересно.





Конечно, это закономерный итог уникальной белорусской экономической политики эпохи Лукашенко — раньше нужно было думать о хозяйственной трансформации. Переход на российский рубль станет только катализатором тех процессов, которые неизбежны, но при теперешних условиях могут растянуться еще бог весть насколько. И самое неприятное: ведь если вследствие экспансии российского рубля наши социальные болячки обострятся, именно бессменного лидера белорусское население обвинит в том, что он довел страну до ручки. Лукашенко этого не может не понимать, поэтому и открещивается от всего того, о чем ранее отрапортовали касательно валютных договоренностей представители как российского правительства, так и Нацбанка. Так что президент явно пытается спустить валютную интеграцию на тормозах. Вопрос только в том, как бы сделать это поэлегантнее.