Атака клонов выручит Беларусь



Все смешалось в доме под названием СНГ. Сначала на своем первом экономическом форуме в Москве представители стран ЕврАзЭС — Беларуси, России, Казахстана, Киргизии и Таджикистана — пытались убедить всех в эффективности своего сотрудничества в рамках этой организации. Но, видимо, не убедили. Потому что спустя три дня, 23 февраля, Путин, Лукашенко и задержавшийся в Москве казахский лидер Назарбаев, пригласив в компанию украинского президента, поведали городу и миру о новом альянсе — Организации региональной интеграции, или ОРИ.





Впрочем, и в адрес новой инициативы, которую кое-кто назвал "газовым ОПЕКом", уже успело прозвучать немало критики. Что вполне понятно: клонирование различных союзов в Содружестве приобрело в последнее время черты хронической болезни, и зачастую уже трудно понять, кто с кем и против кого дружит. Помочь разобраться с ситуации мы попросили экспертов российского Института стран СНГ.





Руководитель отдела Белоруссии Института стран СНГ Александр ФАДЕЕВ





"Белоруссии выгоден новый "альянс четырех". Ввиду того что СНГ оказалось структурой громоздкой и неэффективной, в том числе в экономической сфере, новый альянс — это попытка вне рамок СНГ, ЕвразЭС, ГУУАМ или еще чего-либо создать более понятную, более сплоченную и консолидированную организацию, которая будет заниматься исключительно экономическим сближением. Причем в нее вошли страны, которые так или иначе зависят от России — от ее энергоресурсов, рынков сбыта и т.д. Видимо, идея этой организации предложена Владимиром Путиным. Она давно вынашивалась и вполне приемлема для Минска, Киева и Астаны. Белоруссии, Украине и Казахстану выгодно, когда будут созданы условия для продвижения их товаров на российский рынок. Такая организация на региональном уровне должна привести к учету взаимных интересов. Кроме того, если Россия и Белоруссия не желают интегрироваться на политическом пространстве (а это уже ясно), то для Белоруссии новая организация выгодна тем, что она теперь уже может блокироваться с другими государствами, если какие-либо предложения России ее не устроят, и отстаивать свою точку зрения.





Новый альянс устраивает все стороны, однако ему предстоит решить немало очень сложных проблем. Например, тарифная и налоговая унификация. И я совсем не уверен, что эта проблема будет решена. Как только дело доходит до принятия конкретных решений, каждая страна начинает отстаивать свои интересы. И на этом все заканчивается. Как будет в этом случае — не знаю. Поживем — увидим. Я не думаю, что в связи с созданием новой организации можно говорить об ускорении реализации белорусско-российских договоренностей о введении единой валюты. Все движется очень медленно. Белоруссия всячески тормозит этот процесс. Хорошо, если бы были соблюдены намеченные сроки — к 1 января 2005 года. Например, сейчас Белоруссия могла бы привязать жестко свою валюту к российскому рублю, но не стала. Опять отнесла вопрос на начало следующего года. Не исключаю, что потом будет еще один перенос.





Белоруссия не стремится перейти на российский рубль, поскольку тогда, с точки зрения белорусской элиты, будет нарушен суверенитет страны, а Россия будет диктовать свои условия. С другой стороны, Россия никогда не пойдет на функционирование двух эмиссионных центров, на чем настаивает Минск. Слишком велика разница потенциалов двух стран и слишком непрозрачен бюджет Белоруссии. Это подтвердил недавно и Всемирный банк. Таких социальных затрат, какие есть сейчас в Белоруссии, нет ни в одной стране СНГ. Получается, что при двух эмиссионных центрах Белоруссия будет проводить эти траты за счет российского бюджета. На это Центробанк России и российское правительство не пойдут никогда. Поэтому когда Белоруссия говорит о необходимости единого эмиссионного центра на неких паритетных началах, это означает, что она говорит "нет" введению единой валюты".





Руководитель отдела государств Центральной Азии и Казахстана Института стран СНГ Андрей ГРОЗИН





"ЕвразЭС сегодня оказывается не той структурой, с которой связывались ожидания даже еще год назад. Очевидно, тогда предполагалось, что рамки этой организации необходимо расширить для максимально возможного количества государств, и тогда процессы интеграции пойдут гораздо более активно, чем они шли до этого, и в рамках СНГ в том числе. Очевидно также то, что включение в ЕвразЭС Киргизии и Таджикистана не оправдало тех надежд, которые связывались с этим включением.





Как мне кажется, главный смысл нового "союза четырех" заключается в том, чтобы придать интеграционным процессам в рамках Содружества какое-то иное, может быть, более практическое и экономически более выверенное обоснование. Путин, Кучма, Лукашенко и Назарбаев недвусмысленно говорили в Москве о том, что необходимо наращивать интеграционные усилия, и в первую очередь в рамках создания некой наднациональной газовой структуры.





Кстати, подобные проекты лоббировались в течение последних двух лет. Например, в рамках российско-украинских отношений были достигнуты весьма серьезные договоренности, в российско-казахстанских — тоже. В последнем случае речь идет о создании концерна "КазРосГаз", который уже функционирует и приносит весьма ощутимые прибыли двум странам.





Очевидно, что руководители четырех государств пытаются перекинуть мостик от двусторонних договоренностей к созданию некой многосторонней структуры. Двусторонние договоренности здесь не совсем работают. И очевидно, если объединение подобного рода — формальное или неформальное — состоится, это будет логично.





Достаточно сказать, что в рамках новой структуры можно было бы увязать территории добычи и транспортировки газового сырья, а в перспективе, возможно, углеводородного жидкого сырья, включая транзитные территории Украины и России. Если к этой структуре в том или ином формате подключатся Узбекистан и Туркмения, тогда ясно, что подобная структура, состоящая из добывающих территорий (так называемых углеводородных провинций), территории России и транзитных территорий Украины и Белоруссии, могла бы стать весьма значимым игроком на всем международном пространстве, сравнимом по мощности с ОПЕК. Накануне возможной военной операции против Ирака ясно, что подобного рода объединение или заявления о его скором создании сами по себе добавляют плюсы в такие проекты. Здесь сказывается и психологический фон ожидания войны и тех изменений, которые могут последовать на нефтяном рынке в случае ее начала.





Кроме того, энергетический потенциал нового альянса является очень серьезной картой и в международной игре, и в процессе оживления интеграции на постсоветском пространстве. Мне кажется, что таким образом интеграция могла бы развиваться без излишней политизированности, на сугубо экономической основе. Конечно, в любом союзе существуют проблемы, и ждать полного единодушия не приходится. Я думаю, если Минск и Киев как транзитные страны будут получать реальные дивиденды от создания нового союза, то всем им придется в значительной мере повысить собственную финансовую и экономическую дисциплину. С другой стороны, и Москве, и Астане придется учитывать их интересы. Потребность в дисциплине будет превалировать над какими-то местническими, сиюминутными моментами. Но, повторюсь, это только в том случае, если новый проект будет реально работать".





Подготовила Светлана КАРПЕКОВА