Виктор Дробыш: Лукашенко правильно сказал — Родину не выбирают

«Я, независимо от этого ордена, искренне люблю Беларусь…»

В интервью интернет-газете Naviny.by российский композитор Виктор Дробыш поделился своими догадками о том, почему президент Беларуси отметил его высокой государственной наградой, и рассказал о переполнявших его эмоциях.

Напомним, 24 октября Александр Лукашенко побывал на творческом вечере Виктора Дробыша в «Минск-Арене» и вручил ему орден Франциска Скорины.


Фото город. Кстати, я уже видел там какие-то отзывы, вот это мне достаточно смешно. Я видел, что кто-то там написал: «Дробыш — такой же белорус, как я португалец». Но мне кажется, что Беларусь во мне, начиная с фамилии, она у меня от отца и от деда, который, кстати, попал в концлагерь во время войны…

По паспорту, конечно, можно сказать: «Родился в Ленинграде, всё — до свиданья!», но я считаю Беларусь своей родиной. Это не зависит от того, что вышел Александр Григорьевич и вручил награду. Я когда играл в ансамблях, у меня кличка была — белорус. Может быть, это с фамилией связано.

Эта суббота для меня была, действительно, счастливым днем в жизни. Это не значит, что я именно в эту субботу начал ходить и говорить, что имею отношение к Беларуси. Я считаю, что из тех, кто меня знает, если про это сказать, написать, в Москве или Питере, и отец у меня там сейчас живет, никто не скажет, что я лукавлю.

— Вы жили какое-то время в Беларуси или приезжали только на каникулы?

— Приезжал.

— Может быть, слышали белорусский язык, знаете его?

— Нет-нет, как-то Подольская пыталась меня учить, когда «Фабрика звезд» шла, но блистать не хочу — не хочу обманывать. Не знаю белорусского.

— А у вас нет желания написать музыку на стихи белорусских поэтов, или, может быть, были уже попытки?

— Знаете, не было.

— А хотели бы? Сейчас в Беларуси многие говорят на родном языке, заметен живой интерес людей, открываются курсы, белорусская культура возрождается…

— Да с удовольствием. Это хорошо, что у вас происходит. Мне кажется, очень важно — жить в стране и говорить в ней на своем родном языке.

— Может быть, есть планы о сотрудничестве с нашими авторами, кого-то знаете?

— Я подумаю. Вообще, с удовольствием. Мы можем так сделать, я напишу музыку, а автор придумает под нее текст. Просто так получается, они меня не находят, или я их не замечал.

— А почему?

— Не знаю. Потому что так получается: слушают песни на русском, не проявляют инициативы.

— А что вас связывает с нашей страной, кроме детских воспоминаний?

— Я проехал Беларусь от и до. Еще вместе с группами «Земляне» и «Союз» в свое время. Каждый ее кусочек — Брест, Лида, Гродно, Барановичи… Белоруссию мы объездили вдоль и поперек.

— Скажите, если вы так любите нашу страну, вам было радостно или приятно, когда нобелевскую премию присудили Светлане Алексиевич?

— Да, конечно. Ее же до этого Бродский еще получал, да?

— Многих покоробило то, что во время вручения вам награды президент Лукашенко позволил себе резко отозваться о Светлане Алексиевич, обвинив ее в якобы вылитом на страну ушате грязи…

— Ну, он не о ней отозвался, а о ее реакции, наверное… Ну, значит было. Я считаю, что он правильно сказал: Родину не выбирают.

— В Беларуси не все поняли, почему он решил про это поговорить во время вручения награды вам…

— Ну, значит, у него что-то было в голове в этот момент…

— Вы не ощущаете, скажем так, дискомфорта, что со сцены критиковали нобелевского лауреата и на этой же сцене вручали орден Франциска Скорины вам? Нет ощущения, что вам дали его не совсем за то, за что следовало бы?

— Вы первая, кто задает мне подобный вопрос.

— Многие известные белорусы, которые имеют непосредственное отношение к стране и внесли огромный вклад в нашу культуру, такой награды так и не получили…

— Например?

— Примеров можно приводить много, но вы сами сказали, что мало кого знаете. Например, писатель Василь Быков и при жизни, и после смерти не удостоился от государства какого-либо почтения.

— Если вы хотите поискать во мне небелорусские корни и считаете, что я эту премию зря получил… Ну, не знаю. Вы меня, на самом деле, своим вопросом расстроили, потому что я, независимо от этого ордена, искренне люблю Беларусь.

Моя реакция одна: я полон благодарности и президенту, и людям, которые аплодировали.

Мне кажется, знаете, тут все определяется так, как в шоу-бизнесе. Вот смотрите: люди любят песню, спросите — за что? За этот ля-минор? Нам надо разбирать ее на косточки, считать, сколько в ней аккордов и какое количество слов? И вот потом она становится суперзнаменитой… А кто-то другой написал песню, где больше аккордов и слов, и слова у нее более серьезные. И как же так — первая песня получила премию «Песня года», а за вторую человек не получил ничего. И что? Из-за этого первому надо отказаться от нее?

Реакция у обычных людей, мне кажется, такая: нельзя заставить полюбить что-либо. Если людям что-то не нравится, они могут дружно засвистеть, нравится — захлопать. Как заставить? Меня иногда просят — напишите хит, я говорю: хит написать нельзя. Можно написать хорошую песню, которая потом волею удачи и счастья станет хитом. Когда народ начнет ее петь на праздниках, когда радуются, когда грустят…

Ты ж не можешь народ втащить в зал и заставить этого певца слушать, потому что так назначили. Такого не бывает. Поэтому если выходит президент, его встречает зал овациями, потом говорит теплые слова, вручает награду и все это сопровождается овациями людей, значит, наверное, они считают, что я эту награду заслужил.

— Реакция ваших зрителей понятна. Но что, все-таки, чувствуете вы сами?

— Для меня самый большой показатель — реакция людей. И видя ее, я не считаю, что мне должно быть стыдно за полученную награду. Если бы люди засвистели, встали и ушли, то я бы вам сказал — мне стыдно, а так всё было гармонично. Была полная гармония до тех пор, пока вы не задали этот вопрос — первое, что заставило меня погрустить.

— После нашего разговора вы заинтересуетесь белорусской литературой, белорусскими авторами ради оправдания высокой награды или хотя бы из личных побуждений?

— Если меня попросят — напишу. Если мне захочется самому ее написать — я сам найду, с кем можно это сделать. Потому что у меня есть друзья и люди, которые работали параллельно со мной в прежние времена. Была такая суперзнаменитая группа «Верасы», Александр Тиханович… Так что если мне будет надо, я этот вопрос тоже решу.