Михаил Финберг: я хочу оставаться первым

В советское время я крутил приемник, чтобы найти, где музыка. Сейчас я ищу радиостанцию, где бы говорили о чем-то, только чтобы не слушать музыку...

Музыкальный вкус Михаила Финберга не ограничивается одной лишь эстрадой, хотя отечественный зритель привык видеть его и его оркестр именно на эстрадной сцене. Поп-музыку Михаил Яковлевич оценивает весьма критически. И с ним нельзя не согласиться — звезд у нас хватает, а вот действительно работающих профессионально исполнителей можно пересчитать по пальцам одной руки. Об этом и многом другом Михаил Финберг рассказал в интервью БелаПАН.

Михаил ФинбергМихаил Яковлевич Финберг. Родился 22 февраля 1947 года в Мозыре Гомельской области. Окончил Белорусскую государственную консерваторию (1970, дирижер) и аспирантуру при ней (1973). Профессор Белорусской академии музыки. Заслуженный деятель искусств БССР, народный артист Республики Беларусь. Был воспитанником военного оркестра штаба Белорусского военного округа (1962-1966), артистом оркестра Белорусского радио и телевидения (1967-1970), дирижером, главным дирижером оркестра Минского государственного цирка (1970-1987). С 1987 года художественный руководитель - директор Государственного концертного оркестра Республики Беларусь. Член Комитета по государственным премиям Республики Беларусь. Член правления Белорусского союза музыкальных деятелей. Заместитель председателя общественного совета по делам искусств при Совете министров. В декабре 2000 года назначен членом Совета Республики Входит в постоянную комиссию по социальным вопросам.

— Михаил Яковлевич, Вы уже очень давно в центре музыкальных событий Беларуси: Ваш оркестр успешно работает более 20 лет. По Вашему мнению, какие наиболее значимые изменения произошли в музыкальной жизни за это время? Появилось ли больше качественной музыки и музыкантов в нашей стране?

— К сожалению, пропал критерий оценки, что такое хорошо. Зритель говорит о музыке, что это — стильно, клево или еще как-то, но не может оценить, что хорошо, а что нет. Это очень серьезный вопрос, который меня беспокоит и волнует. Отсутствие критерия оценки очень пагубно влияет на дальнейшее развитие музыкального искусства. Не может не беспокоить и уровень подготовки отдельных специалистов, которые учатся в высших учебных заведениях; уровень и качество отдельных концертов, которые проходят в концертных залах.

Беспокоит и тот факт, что многие потеряли ориентир уважения к национальному. Не может не беспокоить и то, что многие идут по самому легкому пути. Вот как попасть в искусство? Надо иметь коротенькую юбочку, белые волосы — и ты уже певица, и назавтра тебя показывают по телевидению по всем каналам. Богатые платят деньги, и выпускаются клипы, а люди, которые по-настоящему работают в искусстве, не востребованы на телевидении, их быстро забывают. И поэтому получается странная картина: когда нужно послать человека на конкурс от страны, то такого человека практически невозможно найти.

И, конечно, отрицательный момент — использование фонограммы. Фонограмма — это как радиация, она разрезает все искусство от начала и до конца. Оно сегодня и так разрезано: существует очень много продюсерских центров. Я не знаю их точного количества, но знаю, что они пагубно влияют на развитие всего того, о чем я говорил. Что такое продюсерский центр? Это место, где есть какая-то конторка и один или два администратора, которые называются иностранным словом «продюсер». Входят в оборот иностранные слова, такие как гламурный, креативный, менеджер и другие, а за этим ничего не стоит, под этим нет окончательного результата.

— Вы упомянули, что очень трудно найти исполнителя, способного достойно представить страну на международном конкурсе. В этой связи, как Вы оцените успехи Беларуси в конкурсе «Евровидение»?

— Для меня конкурс «Евровидение» — это не тот конкурс, который является достижением. Вам нравится Дима Билан? Он получил первое место, но мне он не нравится. Я не считаю, что конкурс «Евровидение» подготовит человека с возможностями, которые имели, например, победители конкурса «Золотой Орфей» в Болгарии или конкурса исполнителей советской эстрадной песни в Москве. Человек, который там получал первое место, имел право петь сольный концерт, и он умел петь этот сольный концерт и пел всегда живьем. Слова «фонограмма» вообще не было. А сегодня кто-то пишет в газетах «я сделал «сольник», но не говорит, что этот «сольник» — весь под фонограмму.

Я не отношу «Евровидение» к певческим конкурсам, где мы действительно искали бы исполнителей, которые имеют голосовые данные, которые имеют взгляд на свою страну, какую-то идейность. Почему у нас нет сегодня таких победителей? Потому что в нашей стране нет национального конкурса исполнителей эстрадной песни. Раньше такой конкурс был в Молодечно. Я проводил его много лет. Меня не поддерживают в этом, говорят, что такой конкурс не нужен. Я считаю это самой большой ошибкой. Я удивляюсь, почему чиновники этого не понимают. Этот конкурс — обязателен. Молодой человек, который живет в Гомеле, в Речице, в Иваново, должен знать, к чему стремиться: попасть на заключительный тур конкурса, который будет в Минске. А такого конкурса нет. На «Славянский базар», например, прослушивание делается сразу. Потом исполнителю дают какое-то место, и что дальше? Выясняется, что этот мальчик-то и нот не знает. Я говорю про все отрицательное, но Вы не подумайте, что у нас нет хорошего. Я просто говорю о том, что больше меня беспокоит.

— Любители джаза жалуются на то, что в Минске проводится очень мало джазовых и блюзовых фестивалей и концертов. Вы, как художественный руководитель фестиваля «Минский джаз», согласны с таким мнением?

— Во-первых, никто на это не жалуется. Один человек написал об этом, он не имеет никакого отношения к джазу. В феврале я проведу 20-й фестиваль джаза. Проводить его каждый день — пропадет праздничность этого мероприятия. Проводить много — мы не найдем столько любителей. Но концертов джаза сейчас в Минске более, чем достаточно. К сожалению, большинство этих концертов очень низкого качества, поскольку их проводят частные фирмы. Они не отрепетированы, они просто спонтанны, главное — получить доход, а какой творческий результат, никого не волнует. Их часто называют фестивалями, а что такое фестиваль, люди не всегда понимают.

Я поддерживаю мнение главы государства, что надо отрегулировать применение понятия «фестиваль». Мы и свой фестиваль не называем фестиваль, а Дни джаза. Потому что это очень серьезно. Сегодня не хватает средств, чтобы взять самых ярких звезд. Каждый человек живет своим бюджетом, и я думаю о бюджете своего оркестра. Я приглашаю тех артистов, которых позволяет мой бюджет. Я делаю все очень качественно и с аншлагами. И делаю так, чтобы каждый фестиваль продвинулся еще на одну ступеньку вперед. Подтверждением будет то, что в этом году мы отпразднуем 70-летие белорусского джаза, того жанра, который родился в 1939 году. И наш оркестр является правопреемником первого эстрадного оркестра Беларуси, которым руководил Эдди Игнатьевич Рознер.

Мое мнение такое: частные фирмы могут организовывать фестивали, но только за свои средства, без государственных денег. Это моя позиция. Такие фестивали должны быть строго коммерческими.

— А насколько востребован джаз среди минской публики?

— К сожалению, я думаю, что публика всегда ходит в основном одна и та же. Но мои концерты всегда востребованы, и все проходят с аншлагами. К этому можно стремиться и другим. Пусть попробуют каждый год организовывать фестивали, и чтобы они были аншлаговыми.

— Совсем недавно Министерство культуры распорядилось, чтобы 75% белорусской музыки звучали в эфире радиостанций именно в прайм-тайм: с 6 утра до 11 вечера. Поддерживаете ли Вы это начинание?

— Это хорошее предложение, но я понимаю недовольство работников радиостанций. У них нет качественной белорусской музыки, им неоткуда взять эту музыку. Потому что белорусские «звезды» все хотят исполнять музыку, которую как они говорят, сами написали. При этом никакие они не композиторы, это просто заблуждение. У них есть только очень-очень редкие удачи. Поэтому найти столько качественной музыки работникам радиостанций не удается, а та музыка, которую все же пускают в эфир, очень низкого качества. В советское время я крутил приемник, чтобы найти, где музыка. Сейчас я ищу радиостанцию, где бы говорили о чем-то, только чтобы не слушать музыку. Вот это для работников радиостанций сигнал.

— А какое музыкальное направление Вам наиболее близко?

— То направление, которое профессионально. Я люблю и оперу, и балет. Я люблю и хоровую музыку, и джаз, и классическую инструментальную музыку. Я люблю и музыку, которая действительно написана для радиостанций. Если обобщить, то я люблю музыку, которая действительно написана профессиональным композитором, профессионально аранжирована и исполняется высококлассным коллективом. Мне просто противна самодеятельность: музыка, записанная дома, которая попала в эфир из-за близких отношений с руководством канала.

Что касается моего оркестра, то наша первая задача — это популяризация белорусской эстрадной песни и белорусской классической поэзии. Только за последние полгода наш коллектив сделал программы на стихи классических белорусских поэтов — Максим Богданович, Янка Купала, Якуб Колас, Аркадий Кулешов, Владимир Короткевич, Адам Мицкевич и все современники, всего 28 программ. Во-вторых, это программа классического джаза. В-третьих, это песни, которые мы любим еще со времен Советского Союза, и отказываться от них не стоит.

В этом году мы организовали новый фестиваль «Шлягер на все времена», провели программу, посвященную творчеству Микаэла Таривердиева и Владимира Фельцмана. В этом сезоне мы будем работать над программой, посвященную творчеству Анны Герман и поэта Михаила Танича, и программой, посвященной творчеству белорусского поэта Адама Русака и Владимира Короткевича. И самое главное, что мы проводим целый ряд академических концертов. Только за последние несколько лет мы провели авторские концерты Николая Чуркина, Евгения Глебова, Анатолия Богатырева, Николая Аладова, Дмитрия Смольского, и в этом году мы проводим концерт, посвященный творчеству Генриха Вагнера. У нас есть 10 фестивалей в малых городах. Они посвящены творчеству белорусских композиторов 18-19 веков. Для меня это дорого и имеет огромный исторический смысл.

— Вы являетесь организатором многочисленных фестивалей. Какой из них ваш любимый?

— Самый любимый — тот, над которым я работаю последним. Они все для меня как родные дети. Ответ классический, по-другому я ответить бы не сумел.

— Долгое время Ваш оркестр был практически единственным такого уровня в Беларуси. Насколько «уютно» Вы чувствуете себя в конкурентной среде после создания президентского оркестра?

— Наш оркестр ни с кем в Беларуси не конкурирует. Мы конкурируем, а точнее сказать, сотрудничаем с европейскими коллективами. Я дружу со многими дирижерами Европы и с их оркестрами, я очень дружу со многими концертными организациями России. В Минске у нас конкурентов нет, потому что у нас концерты аншлаговые и высококлассный оркестр.

Неделю назад оркестр закончил государственный финансовый план этого года. Я сдал миллиард рублей нашему государству. Больше меня никто не заработал. Этот показатель говорит о том, что оркестр очень востребован. Звезда — это не тот, кто заявляет о себе по радио: «звезда белорусской эстрады», звезда — это тот человек, который не просит у государства денег, а сам их зарабатывает, который оплачивает рекламу, все сочинения, все костюмирование, аренду помещений, то есть зарабатывает сам и дает заработать всем, кто с ним работает. Алла Борисовна Пугачева и Филипп Бедросович Киркоров не работают при министерстве, я думаю, лет 15, и у них у каждого работают по 250 человек, которым они платят зарплату — вот это звезды.

А если говорить про меня, то, как амбициозный человек, я хочу всегда оставаться первым.

— Вы почти два срока проработали в Совете Республики. Готовы ли вы продолжить работу? Если да, то рассчитываете ли на повторное избрание в верхнюю палату парламента?

— Я считаю, что в парламенте должна быть ротация кадров. И если я не буду больше работать в Совете Республики, то все равно буду отстаивать позиции моей страны, потому что мой оркестр является визитной карточкой Беларуси. Это и есть моя главная представительская работа. Я показываю, что наша страна действительно самая красивая, самая лучшая. И моя Беларусь — действительно несравненна, я ее очень люблю и очень горжусь, что в ней живу.

Но сейчас я продолжаю работу в парламенте, и не имею права даже на этот вопрос отвечать. Я работаю, и сколько нам положено по Конституции, столько и буду работать. Я два срока уже отработал и считаю, что отдал, что мог. Я — за то, чтобы приходили новые, молодые люди. Это должно быть так, это — так и есть. Правильно поступает государство, я поддерживаю эту политику.

— И в заключение расскажите о том, над чем Вы работаете сейчас.

— В этом концертном сезоне я проведу 11 фестивалей в малых городах. Кроме того, в этом сезоне я провожу фестиваль «Шлягер на все времена» — джазовый фестиваль с четырьмя программами. Осенью я организую еще и новый фестиваль, который будет называться «Фестиваль одного оркестра…». Я покажу то многообразие форм, направлений, стилей, в котором работает заслуженный коллектив Национальный оркестр Республики Беларусь. К сожалению, так получается, что многие знакомы с нами только с одной стороны: мы много в поездках, в Минске выступаем не часто, нет своего концертного зала. Фестиваль покажет, что такое оркестр сегодня. Оркестр — это филармония, большая концертная филармония. У нас нет своих помещений, но мы достигаем тех результатов, которых от нас ждут. А имеем мы это благодаря тому, что в оркестре работают самого высокого уровня профессионалы: четыре доктора наук, три народных артиста, 12 заслуженных артистов, 32 лауреата первых премий различных международных конкурсов и так далее. Это тот коллектив, который хочет идти вперед.