«Обычный человек не может так бессмысленно и жестоко бить человека ни за что»

Белорусы рассказывают, как над ними издеваются те, кто должен защищать.

За последние несколько дней по стране было задержано порядка шести тысяч человек. Большинство задержаний были бесчеловечно жестоки. Многим пришлось на себе почувствовать и милицейскую дубинку, и омоновский сапог. Места содержания задержанных переполнены, людей держат в унизительных условиях.

Вот лишь несколько рассказов, иллюстрирующих то отношение, которое государство сегодня проявляет к народу.

Фото Владимира Гридина / svaboda.org

 

«Говорили, что научат, за кого голосовать»

Минчанин Иван Дубовик был задержан 10 августа, когда с другом шел в BIGZZ возле станции метро «Фрунзенская»:

«Мы шли к магазину, у нас в руках были деньги — мы их считали. К нам подошли милиционеры, попросили показать, что у нас в сумках, барсетках, и мы показали. А они нас взяли под руки и повели в автобус. Там были бойцы ОМОНа. Они начали орать матом, потребовали стать на колени и положить руки за голову. Друга положили передо мной на пол, а меня ударили ногой в спину, чтобы я лег. Лежа, мы подъехали к автозаку, в который нас пересадили. У нас также требовали пароли к телефону — заламывали руки, меня ударили по ребрам. Спрашивали, за кого голосовали, говорили, что научат, за кого голосовать. Я до сих пор не пойму, зачем они так кричали».

Когда автозак приехал в Ленинское РУВД и людей начали выводить, их били дубинками, Ивану повезло — ему не попало. Людей привели на парковочную площадку возле РОВД: «Люди сидели, поджав под себя колени, спиной к нам. И нас посадили точно так же. Велели держать руки за спиной».

Сидели час или больше, на всей площадке было примерно 60 человек — мужчины и женщины, молодые и более старшего возраста. Один мальчик говорил, что ему 17 лет.

Когда ОМОН уехал, сотрудники РОВД позволили сесть так, как удобно: «Принесли воду. Мы спрашивали, сколько времени, они почти всегда отвечали. В туалет ходили по разрешению, пускали не всегда. Часто на просьбу отвечали, что он занят, проводится уборка.

Вышел человек, прочитал список, в котором была моя и друга фамилия. Потом пришел другой, сказал, что те, кого назвали, пойдут в помещение, а затем домой. Мы оказались в каком-то ангаре, где было тепло. Утром пришел человек в черной одежде, сказал по одному выходить и подписывать протокол. Выхожу — стол, протоколы, ручка. Говорят: Давай быстрее пописывай. Мне не дали прочесть, но я успел увидеть что-то про суд. Административное наказание? За что, спрашиваю. Мне никто не сказал.

Грязный пришел домой. Ребра прошли, ноги болят. Друг ездил снимать побои, но в больнице ему сказали, что это бесполезно. Он и не стал».

 


Фото Владимира Гридина / svaboda.org

 

«Это условия для скота»

Минчанина Юрия Кузнецова задержали 28 июля, когда он пришел в КГБ подать жалобу на условия содержания Виктора Бабарико:

«Я искал вход, сначала подошел к деревянным дверям, потом к боковым со стороны Комсомольской. У меня вежливо спросили, что я хочу. Культурно указали, куда мне пройти. Я зашел в помещение, откуда выход был только во двор, где стоял автозак. Туда меня вежливо попросили войти сотрудники КГБ, я зашел — там уже было 18 женщин и мужчин. Нас повезли в Октябрьский РОВД, затем после оформления на бусике доставили на Окрестина. Из РОВД я успел позвонить родственникам и на работу.

Меня осудили на 14 суток за участие в несанкционированном митинге.

В камере на Окрестина были разные люди, в основном не политические, бездомные в том числе. 13 человек разместились на восьми местах. Унитаз, закрытый фанерной стеной. Я спал на скамейке с бутылкой из-под воды под головой. Так было три-четыре дня. Матрасы ежедневно выносили в коридор. Потом на ночь брали, что достанется, свое найти не всегда получалось. Книги, ручки запрещали. Шахматы делали из хлеба, потом у нас их забирали. По сути, жалобу написать было невозможно — мы просили после суда ручку и бумагу, нам ее не предоставили.

Через семь суток меня отвезли в Жодино, в камеру на восемь человек. Туалет такой: низкая стенка-перегородка из кирпича до бедра. Это условия для скота.

Зато в Жодино можно было читать, не забирали книги и журналы, в отличие от ЦИП на Окрестина».

После того, как прошли выборы, из Борисова в камеру Юрия Кузнецова ночью привезли пять человек. Это были молодые избитые ребята — у одного был сломан зуб, у другого — стерта щека, будто тянули по земле, у кого-то раны на теле.

В ночь с 10 на 11 августа привезли людей из Минска, которые были сильно избиты:

«Они говорили страшные вещи. Такое ощущение, что люди, избивавшие их, были под воздействием каких-то веществ. Обычный человек, мне кажется, не может так бессмысленно и жестоко бить человека ни за что. Прибывшие были очень голодными — не ели больше суток. У нас их тоже не поставили на довольствие. Сокамерники делились с ними едой. Когда мы дали им в первый раз хлеб, они набросились на него, как голуби.

Я вышел вчера, теперь обзваниваю родственников минчан, а мой сокамерник — родственников задержанных из регионов».

 


Фото Владимира Гридина / svaboda.org

 

Они говорили: «Шлюха, шалава, проститутка»

Вечером 10 августа жительница Кобрина Ирина Трубчик пошла с подругой и четырехлетней дочерью покупать ребенку рюкзак, а вернулась домой только 12 августа — измученная и избитая защитниками правопорядка.

Женщины находились недалеко от площади Ленина в Кобрине, встретили мужа Ирины, он взял дочь на руки, а женщина вернулась на несколько метров назад, как оказалось, в сторону, где происходила акция. Ирина хотела найти туфельку дочери, которая упала с ее ножки. Туфельку не нашла, но увидела толпу милиционеров, которые жестко заталкивали в автозак двух парней. К ней подошел милиционер, спросил: «Вам интересно? Давайте с нами».

Ирина рассказывает, что сначала ей было даже смешно, потом появилась мысль, мол, пошутили и хватит, но дальше все стало похоже на фильм ужасов и театр абсурда одновременно:

«Приехали в РОВД города Кобрина, где я увидела много задержанных людей. Меня приставили к стенке, ноги широко, растяжка, кажется, называется. Руки заломили. Если шевелила головой — били головой об стену, хватая за волосы, а дубинкой по ногам. Я кричала: Что вы делаете? Больно, больно!. Потом даже не чувствовала боли, а перед глазами была пелена.

Они говорили: Шлюха, шалава, проститутка. Я молчала. Мне кажется, меня бы убили, если бы я что-то ответила. Потом вывели в прогулочный дворик. Сказали сесть на цементный пол. Я плакала и ждала, что будет дальше. Минут через сорок сказали подписать протокол. Милиционер зачитывал, в чем я виновата. Якобы я участвовала в митинге, бросалась на милицию, оскорбляла ее сотрудников. Но я не делала этого, поэтому подписывать не стала. И через какое-то время мне сказали: Иди домой. Я пошла, а они отвели меня в камеру, где было двое человек, потом привели еще восемь девочек, сказали, что будем сидеть сутки.

Деревянные полки, засоренная канализация, вся камера воняет страшно. На четыре места — 9 человек, мы пересидели ночь одна на одной в унижениях. Мужчины-надзиратели каждые пять минут обругивали нас грязными словами, матом, открывая окошко в камеру и требуя не спать. Спрашивали, кто первая пойдет с ними мыться, просили показать тело. Когда я попросила матрас, сказали заткнуться и сказать спасибо за идеальные условия, в которых я сижу».

На следующий день женщине сообщили, что она задержана на трое суток до суда. Отсидела двое с половиной суток:

«На суде я говорила, что у меня двое детей и я осознала свою ошибку. Мне присудили штраф в размере 20 базовых и отпустили домой. У меня один вопрос: за что. Думаю, нам надо держаться, не сдаваться, не падать духом. И мне не будет стыдно рассказать своим детям о том, что со мной случилось. Пусть знают, в какой стране они живут и какая власть у нас».

 


Фото svaboda.org

 

Следы от дубинок в форме решетки

Минчанин Владислав Лущинский, который входил в инициативную группу Валерия Цепкало, был задержан 28 июня и получил 15 суток ареста за якобы участие в несанкционированном митинге в защиту Бабарико.

Отбывал арест в Жодино. После выборов сюда начали в большом количестве привозить задержанных.

По словам Лущинского, он видел людей, у которых были черепно-мозговые травмы, а на его спине — следы в форме решетки от ударов дубинками. Люди рассказывали, что их задерживали не во время акций, а просто в городе, избивали в РОВД.

Многие говорили, сказал Владислав, что сотрудники ОМОН при этом обвиняли людей в том, что вся их активность проплачена, называли их предателями родины.

По словам Лущинского, в камере, где он сидел, было 30 мужчин. Когда люди начали массово прибывать, сначала им не хватало еды, задержанные делились друг с другом, потом эта проблема была решена. Передачи были, но, как оказалось, доходили не до всех. Сам Владислав так и не получил передачу, которую в Жодино привезла его мать.