Андрей Курейчик. KINO. Как в Минкульте поделили миллионы

А мы вскрыли всю эту дичь…

Андрей КУРЕЙЧИК

Андрей КУРЕЙЧИК

Драматург, театральный критик, киносценарист, режиссер. По образованию — юрист. Режиссерскую стажировку проходил во МХАТе имени Чехова под руководством народного артиста СССР Олега Табакова. Один из создателей ток-шоу «Выбор» на телеканале ОНТ. Основал Международный фестиваль современного театра «Открытый формат». Его пьесы неоднократно становились победителями белорусских и международных конкурсов и фестивалей. 

Примерно два месяца назад я написал о первом тендере Министерства культуры на создание сериала о достижениях Беларуси. В кинотусовке говорили, что тендер делался под одну компанию на букву «И», и после разгоревшейся шумихи тендер признали несостоявшимся. Зато объявили сразу четыре других тендера на сайте госзакупок — почти на 2,5 млн долларов в совокупности.

После моего поста у меня случилась переписка с замминистра культуры, в которой меня убеждали, что это большая поддержка белорусской киноиндустрии, и приглашали нас принять участие в этих тендерах.

Что ж, наша кинокомпания «Безбуслоу Артс» приняла участие в категории режиссерский дебют с молодым режиссером — выпускником Академии искусств, дипломантом фестиваля «Листапад».

Сделали мы это с одной единственной, но важной целью: показать государству на бумаге, сколько реально стоит снимать кино. То, что я неоднократно говорил и трем министрам культуры — Латушко, Светлову и Бондарю, и многим их заместителям, через этот тендер мы впервые зафиксировали документально — и на сайте госзакупок, и в министерских протоколах и документах.

Мой главный спор с чиновниками базируется на одном тезисе: Министерство культуры Республики Беларусь систематически осуществляет закупки фильмов по многократно завышенным ценам.

Цена лотов, которые они объявляют, и объем выделяемых госсредств в разы превышает реальные рыночные цены кинопроизводства в Беларуси (и в Украине, и в России иногда). Это приводит к тому, что одни компании получают основу для необоснованного обогащения, а другие не могут снимать кино, так как годовой кинобюджет делится лишь на две-три приближенные фирмы. К сожалению, это произошло и сейчас.

Вместо десятка-двух художественных фильмов в год (то, что реально мы можем снимать на выделяемые деньги), Беларусь снимает позорные три-четыре проекта, которые не позволяют ни поднять уровень белорусского кино, ни запустить рынок, ни создать систему окупаемости, ни вырастить таланты в области искусства.

Мы подали честную смету. Показали честную цену. Понятно, что «ГараШ», ставший лидером проката, был экспериментом, снятым за 5 тысяч долларов. Комедия «Партизан-фильм» стоила 75 тысяч, хоррор «Упыри» с Вадимом Галыгиным и кучей графики и съемочной техники и огромным количеством съемочных дней — 150 тысяч, «Внутри себя» — около 100 тысяч долларов, «Либерте», снятое на анаморфы «Cooke» с известным немецким артистом и тяжелой экспедицией всей группы — тоже около 100 тысяч долларов.

Это полнометражные полноценные проекты. Да, они так стоят, если не красть. Стоят без компромиссов с профессией, творчеством, технологией.

Я не хочу обсуждать творческие качества победителей: сериал про «Песняров» (государство там выделит 2 млн рублей), детско-юношеское кино (1 750 000 государственных рублей) и дебют режиссера (бюджетных там 630 тысяч) — все три лота выиграла одна компания «Первая КиноВидеоКомпания». И «Демарш фильм», который снимет фильм о современной Беларуси за 1 600 000 рублей (из которых 1 120 000 будут государственными) — это мои коллеги, партнеры, друзья и очень талантливые люди. У них всё получится.

В Европе действуют антимонопольные ограничения: если компания выигрывает несколько лотов на грант, то должна выбрать только один. В России тоже есть аналогичные предохранители. У нас — нет. У нас можно, как пылесосом, высосать все госсредства в один карман на основе лишь субъективного решения чиновников министерства, сотрудников Института искусствоведения, этнографии и фольклора имени Кондрата Крапивы и других отборщиков, не имеющих никакого отношения к кинопроизводству.

А теперь к объективному. Мы единственные посчитали фильм по реальным ценам, которые существуют сейчас в Беларуси. Посчитали «по богатому»: попросили у государства 165 тысяч долларов. Это и есть честная цена реального производства фильма о современности в Беларуси при коммерческих оплатах творческой и производственной группы, артистов, объектов, техники, по коммерческому ценнику на сегодня, который можно взять у любого рентала или продакшена. Повторюсь, это абсолютно комфортный бюджет, в котором заложено всё необходимое, плюс рентабельность.

Само Министерство культуры в своих тендерах выделило двум частным компаниям совершенно другие объемы государственных денег: 830 тысяч, 730 тысяч, 466 тысяч и 262 тысячи долларов.

Могу сказать: свыше 200 тысяч долларов начинаются тотальные приписки и «надувание» бюджета. Деньги выводят по-разному: через раздутые гонорары, технику по голливудским ценам, ипэшников, через завышенные выплаты по десяткам статей, через переоцененные декорации и реквизит. Это всё научились делать мастерски.

Кино у нас могут снять и за 100 тысяч долларов, и за миллион долларов. Выглядеть оно будет абсолютно одинаково. То есть буквально одинаково. Снято на одни и те же камеры: просто в первом случае эти камеры будут по 100 долларов за смену, а во втором эти же камеры — по 500. В первом случае артист будет получать 150 долларов за съемочный день, а во втором этот же артист по бумагам — 450. И так во всём.

Что происходит с образовавшимися излишками денег? Догадайтесь сами.

При этом я не осуждаю своих коллег. Они играют по правилам, которые навязаны Минкультом. Ведь это Минкульт, а не частники объявляет цену лота и количество предлагаемых госденег и отдает все главные лоты в одни руки. Это Минкульт толкает рынок к монополизации, уничтожая конкуренцию.

Откуда они берут эти безумные цены? Ниоткуда. С потолка. Точно не из прайс-листов работающих на рынке компаний.

Понятно, что с точки зрения любого продюсера много бесплатных денег не бывает. Чем больше дадут, тем больше «потратим».

Вот Виктору Лобковичу и «Первой КиноВидеоКомпании» разом выдали почти два миллиона долларов государственных денег. Он снимал фильмы за 100-150 тысяч долларов, прекрасно снимет и за миллион. Освоить бюджет — не проблема. Дают миллион на фильм, который стоит триста тысяч со всеми потрохами — кто откажется от такого аттракциона невиданной щедрости?

Продюсеры как раз действуют абсолютно логично. Им дают — они берут. Дают много — берут много. Дают очень много — берут очень много.

Можно ли вернуть с продаж раздутые завышенные в разы бюджеты? Пока таких прецедентов не было. Зато были прецеденты, когда компании декларировали огромные частные вложения, в реальности снимали за госденьги и забирали себе львиную долю прав.

Я всегда говорил, что единственный способ отвадить халявщиков от кормушки — это опустить цены госзакупок до реальной стоимости продукта. Пока маржа на белорусском кино составляет как на кокаине — 200-300 процентов, это будет не развитие искусства и культуры, а финансовый насос бюджетных средств для избранных...

Поставьте реальные цены, тогда красть будет нечего, наживаться на производстве будет невозможно, в бизнесе останутся реальные фанаты хорошего кино, а не кинодельцы. И компании, наконец, начнут думать, как продавать свои фильмы, чтобы заработать.

Сейчас, если ты положил в карман сотни тысяч долларов на производстве, тебе плевать, что там с фильмом будет дальше. Окупился или не окупился — кого это волнует? Ты уже в шоколаде.

Что было бы, если бы Минкульт закупал фильмы по реальным ценам? Тогда из 17 кинокомпаний, которые предложили свои проекты, уверен, прекрасные проекты, замечательных режиссеров и сценаристов, государство смогло бы реализовать 12-14, а не позорные, мизерные четыре у двух компаний.

Министерство поступило бы ответственно: дав работу 12 кинокомпаниям, 12 режиссерам, 12 киногруппам. В ситуации мировой рецессии. Коронокризиса. Разве это было бы плохо?

Зачем годами учить режиссеров кино и затем не давать им снимать? Стоимость обучения одного режиссера для государства составляет более ста тысяч долларов. Их на курсе 7-8 человек. 800 тысяч тратится государством на один курс подготовки кинорежиссеров. И при этом им не дают снимать! Им ждать восемь лет, чтобы снять дебют? Где это видано?!

Разделив эти деньги честно, Минкульт смог бы запустить индустрию, создать реальную конкуренцию, ценовой эффективный рынок. И главное, осуществить главную цель — вывести кинопроизводство на самоокупаемость.

Не могут самоокупаться проекты, которые стоят в разы дороже, чем аналогичные фильмы и сериалы у украинцев, поляков или россиян! Закон экономики: ты должен делать товар лучше и дешевле, чем твои конкуренты. Если ты делаешь что-то хуже и дороже, и при этом делаешь его мизерное количество, не индустриально, значит, ты никому не нужен.

Когда мы говорим «лучше» — это, конечно, субъективная категория. Кому-то заходит Тарковский, кому-то Тарантино, а кто-то любит «Глухаря» или «Сватов». Если в Минкульте считают, что три сотрудницы филиала «Институт искусствоведения, этнографии и фольклора имени Кондрата Крапивы» ГНУ «Центр исследований белорусской культуры, языка и литературы Национальной академии наук Беларуси» и шесть сотрудников Минкульта от бухгалтера до юрисконсульта, которые составляют костяк комиссии, знают, что такое современное успешное кино — бог им судья.

Естественно, Минкульт отказался от процедуры питчингов, которые в обязательном порядке проводят в отношении финансируемых проектов министерства культуры и кинофонды России, Украины, Грузии, Армении, Литвы, Польши и всех нормальных стран. Почему?

Потому что на питчинге невозможно скрыть творческую несостоятельность отдельных проектов. Невозможно скрыть кумовство и нечестность за непрозрачной бюрократической процедурой. Без питчингов Минкульт продолжает проталкивать и финансировать откровенно слабые или неготовые проекты. И скрывает это путем феерически мутных критериев оценки и субъективизмом комиссии, в которой нет ни одного режиссера, сценариста или продюсера, ни одного профессионала в области собственно производства кино. Поэтому я, сценарист «Ёлок», «Движения вверх», «Любови-Моркови», для них самый плохой сценарист. Двоечник. Ну, пусть так.

Но вот цена вопроса — это уже показатель объективный. Стоимость — это объективно. Объем средств, изымаемых из государственного бюджета — это объективно. К сожалению, объективные показатели в Минкульте считают второстепенными (думаю, потому, что они позволяют исключить человеческий фактор и субъективные манипуляции). Но профессионалы индустрии всё видят, и всё понимают.

Вывод: грустный факт заключается в том, что, к сожалению, цель выйти на самоокупаемое кино Министерство культуры не ставит. Не ставит оно цель и поиска и продвижения молодых талантов. Не ставит цель развития индустрии. Не ставит цель ухода от монополизма.

Я не беру пустые декларации, я смотрю на дела и объективные финансовые показатели. Такие экономически необоснованные бюджеты не вернуть. Наоборот, тендеры показывают, что политика Минкульта продолжает традиции неэффективного расходования госсредств — гигантомании и складывания денег в один-два удобных кармана.

Но мы, компания «Безбуслоу Артс», потратили наше время не зря. Может быть, у серьезных экономистов из правительства или администрации, когда-нибудь дойдут руки, они поднимут тендерную документацию и посмотрят реальные цены кинопроизводства, которые зафиксированы в нашем предложении, пусть даже и на этом не очень честном конкурсе. Я уверен, рано или поздно с практикой завышенных цен и обогащения одних компаний при закупках Минкульта будет покончено. Как говорил Воланд: «Рукописи не горят».

 

P.S. Как оказалось, не только мы считаем конкурс нечестным. Продюсеры, которые наряду с нами принимали участие в этом конкурсе — Глеб Шпригов, Максим Максимов, Андрей Липов, Константин Воробей, Дмитрий Фрига, Александр Франскевич-Лайе считают, что ситуация с конкурсами 2020 года беспрецедентно позорная. Бес-пре-це-дент-но.

 

 

Мнения колумнистов могут не совпадать с мнением редакции. Приглашаем читателей предлагать для участия в проекте новых авторов или собственные «Мнения».