Лукашенко вырвал у Путина символическую скидку на нефть?

На нефтегазовом фронте намечается перемирие, но принципиальные противоречия между союзниками отнюдь не сняты…

Владимир Путин предложил Александру Лукашенко смягчение условий поставки нефти в Беларусь. Об этом белорусский президент сообщил сегодня на встрече с губернатором Архангельской области Игорем Орловым в Минске.

Фото kremlin.ru

Таким образом, в больном вопросе наметился временный, на этот год, компромисс (хотя не все так просто, о чем ниже). Почему Кремль пошел на уступки? Насколько велики они будут? Означает ли жест Путина, что Москва решила ослабить давление по части «углубления интеграции»? И что Лукашенко мог пообещать взамен?

 

Эксперт: это временная поблажка

По словам Лукашенко, российский коллега лично позвонил и «предложил формулу посчитать, сколько мы от уменьшения таможенной пошлины в 2020 году потеряем к уровню прошлого года». Кремль, мол, готов возместить эти потери, «в том числе за счет премий [российским нефтяным] компаниям».

«Это хоть какой-то путь к развязке споров. По нефти вопрос стоит так, что Россия готова нам сохранить финансовый уровень по нефти прошлого года», — резюмировал Лукашенко. После разговора с Путиным он поручил премьер-министру Сергею Румасу достичь с российской стороной соглашений по поставке нефти.

«Временной поблажкой» назвала нефтяное предложение Москвы белорусский эксперт в области энергоносителей Татьяна Манёнок. В комментарии для Naviny.by она отметила, что пока неясен механизм компенсации. Заставить российские НК отказаться от премии (которая, по словам Лукашенко, составляет 12 долларов за тонну), возможно, будет непросто, «если им, в свою очередь, не компенсируют эти издержки российские власти». Собеседница не исключает, что Минск получит компенсацию в виде межбюджетного трансфера.

Почему Москва смягчилась? Нефтяной конфликт создавал «определенный дискомфорт» и для российских НК, и для транзитеров. К тому же «загонять союзника в тупик» — вряд ли в интересах Путина, говорит эксперт.

Она считает, что в какой-то степени российскую сторону могли впечатлить и двухмесячное упорство Минска в нефтяном споре, поиск альтернативы. Белорусское руководство, понимая значение этого козыря, не оставит работу в плане диверсификации поставок нефти. Тем более что налоговый маневр продолжится, приближая цену российской нефти к мировой, отметила Манёнок.

 

Что Лукашенко мог пообещать Сечину?

Вспоминается, что после переговоров в Сочи 7 февраля заместитель главы Администрации президента РФ Дмитрий Козак заявил по поводу споров о цене нефти: «Если предоставлять скидки, нам необходимо было бы вводить госрегулирование нефтяного рынка, что мы делать не сможем. Мы поставим в непонятное положение наши нефтяные компании».

Теперь, если Лукашенко все трактует точно, Кремль решился-таки отрегулировать вопрос, не особо играя в рыночность. Что лишний раз подчеркивает: отношения между заклятыми союзниками во многом продолжают строиться по понятиям.

Эксперт аналитического центра «Стратегия» (Минск) Валерий Карбалевич в комментарии для Naviny.by отметил, что мы не знаем закулисной стороны нефтяного компромисса. «Не исключаю, что Лукашенко что-то пообещал Сечину», — заявил аналитик.

Игорь Сечин, глава «Роснефти», поставившей в прошлом году почти половину нефти для Беларуси, таинственно побеседовал в Минске с Лукашенко 18 февраля, а потом доложил об этом разговоре Путину. Очень похоже на то, что сегодняшний звонок российского президента был подготовлен именно миссией Сечина.

В Беларуси «Роснефть» владеет 36 АЗС, пятью нефтебазами и 21-процентной долей в Мозырском НПЗ. Карбалевич допускает, что Лукашенко мог предложить Сечину дополнительный пакет акций мозырского завода. Ведь на свои предприятия нефть можно поставлять и по более низкой цене.

Аналитик добавил, что российские компании «тоже несут потери от долгого карантина на поставки нефти в Беларусь».

Кроме экономических соображений, смягчить позицию Москвы мог и политический фактор, считает собеседник Naviny.by. Поскольку Путин нашел внутрироссийский вариант остаться у власти после 2024 года, сейчас «нет смысла дальше душить Лукашенко» в вопросе создания объединенного государства, полагает Карбалевич.

 

Вопрос может упереться в сумму

Впрочем, нефтяного компромисса еще нужно достичь. Вполне возможно, что, как это уже не раз бывало, смысл очередного диалога двух президентов по-разному будут трактовать в Минске и Москве.

Потери Беларуси за этот год от того, что у восточных соседей снижается экспортная пошлина на нефть, Лукашенко на сегодняшней встрече с послом в России Владимиром Семашко оценил в 420-430 млн долларов. Это если будет поставлено, как предусмотрено индикативным балансом, 24 млн тонн. При этом белорусский президент подчеркивает, что Путин пообещал компенсацию «за счет российских компаний».

Между тем пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков дал понять, что обсуждение нефтяной темы продолжается и «каждая сторона делает свою собственную калькуляцию». По словам Пескова, не все НК пока согласны снизить цену, причем «не может идти и речи» о том, чтобы кто-то навязывал им какие-то невыгодные условия.

В свою очередь, министр энергетики России Александр Новак пояснил, что Минску «предложен подход, учитывающий снижение экспортной пошлины [на нефть], а именно — снижение премии примерно на два доллара за тонну каждый год», что позволит «частично компенсировать эффект от уменьшения экспортной пошлины».

Здесь цепляет глаз словечко «частично». Теперь вопрос компенсации может упереться в сумму. Если дело ограничится снижением премии на пару долларов, то выигрыш белорусской стороны составит максимум 48 млн долларов за год. А не 420-430 млн, о которых говорит Лукашенко.

Так что он, возможно, выдает желаемое за действительное, уверяя публику, что дело в шляпе.

 

А 31 декабря снова придется стоять на коленях?

Но даже если сейчас ситуация разрядится и сырье на белорусские НПЗ потечет полноводной рекой, нет никакой гарантии, что к 31 декабря вопрос цен на нефть (и газ тоже, кстати) вновь не встанет ребром. И что Минску снова не придется, как выражается Лукашенко, стоять на коленях.

К слову, сегодня белорусский руководитель заявил, что считает справедливой цену на российский газ для Беларуси «в районе до 90 долларов». По факту же, напомню, на этот год выставлен ценник в 127 долларов. Так что в задиристом заявлении Лукашенко уже кроется зерно нового конфликта.

Если смотреть дальше, то возникает вопрос, готова ли Москва двигаться к единым рынкам энергоносителей, запуск которых в рамках ЕАЭС намечен на 2025 год. У ряда белорусских экспертов по этому поводу есть скепсис: слишком уж большие барыши могут потерять российские тузы.

В общем, очень похоже на то, что в нефтегазовых вопросах (плюс еще вырисовывается спор об условиях выплаты российского кредита на Белорусскую АЭС) Минск будет настаивать на справедливости в его понимании, а Москва — уклоняться и выдвигать встречные условия.

 

Новые баталии практически неизбежны

Замечу, что в контексте намечаемого нефтяного компромисса пока не упоминаются дорожные карты «углубления интеграции». Между тем ранее Москва увязывала компенсацию последствий своего налогового маневра именно с выполнением дорожных карт.

Но конфликт затянулся. Российская сторона тоже несет издержки: экономические, имиджевые и пр. В какой-то степени может срабатывать экзистенциальная фобия потерять союзника, стратегический плацдарм. Кремлю все-таки вряд ли выгодно создавать в Беларуси экономический коллапс, который неизвестно чем обернется для самой России. Поэтому, вероятно, пока Путин решил слегка проплатить смягчение противоречий без увязки с «углублением интеграции». Или мы чего-то не знаем о тайной стороне нефтяного примирения.

Во всяком случае, очевидно, что Минск в вопросах энергоносителей не добился справедливости в своем понимании. Он будет настаивать в этой сфере на равных условиях для субъектов хозяйствования двух стран, апеллируя к интеграционным договоренностям.

Кремлю, в свою очередь, логично вернуться к увязке, как там считают, субсидий по энергоносителям с подписанием и выполнением дорожных карт «углубления интеграции». Российскому руководству это важно и для того, чтобы сильнее привязать к себе Беларусь в стратегическом, геополитическом плане.

Лукашенко же считает, что равенство условий хозяйствования заложено в саму суть интеграции. За справедливые с его точки зрения цены на нефть и газ он не хочет платить кусками суверенитета.

Так что на нефтегазовом фронте пока лишь обозначились шансы на перемирие, но не более того.