Посол Кирилл Рудый: о буме белорусского экспорта в Китай

В Китае следует организовать коммерческие гастроли белорусского балета, считает дипломат.

В этом году, согласно последним статданным, объем экспорта белорусских товаров в целом сократился. Но есть одно показательное исключение — Китай. В этом направлении экспорт белорусских товаров бурно растет. Почему?

Быстрый рост белорусского экспорта в Китай — следствие низкой базы прошлого года или свидетельство большого потенциала этого рынка? Что еще Беларусь может предложить Китаю? Может, белорусский балет? Как видятся из Китая перспективы белорусской экономики?

На эти и другие вопросы БелаПАН ответил посол Беларуси в Китае, доктор экономических наук Кирилл Рудый.

Фото предоставлено посольством Беларуси в Китае

— За девять месяцев этого года экспорт белорусских товаров в целом сократился на 3%, но в Китай вырос — на 74,4% до рекордных 572 млн долларов. Благодаря чему белорусский экспорт в Китай растет сегодня такими высокими темпами?

Благодаря людям. Если на наших предприятиях, в министерствах, в посольстве есть люди с китайскими языком и опытом, с бизнес-образованием и навыками, с настойчивостью и стержнем, работающие в круглосуточной связке, то продать в Китае можно всё. Поэтому неправда, что незаменимых людей нет. Есть, и благодаря им сегодня растет экспорт.

— Какие белорусские товары стали успешно продаваться в Китае, а какие нет и почему? По вашей информации, удовлетворяет ли белорусских производителей рентабельность продаж на китайском рынке?

Экспорт в Китай во многом отражает возможности нашей экономики. В Китае по-прежнему белорусский товар номер один это калий. Затем идут нефтехимия, целлюлоза, деревообработка, сельскохозяйственная и пищевая продукция. Экспорт машиностроения сдерживают вопросы локализации, сервисного обслуживания, цены.

Рентабельность продаж нашей сырьевой продукции в Китае зависит от мировых цен, а для продаж товаров с высокой добавленной стоимостью надо знать потребителя, входить в торговые сети, раскручивать бренды.

Если у белорусских производителей есть неудовлетворенность, то порой из-за желания быстрой прибыли или сравнения с российским рынком (который то премиальный, то закрытый), из-за синофобии, подхода «не купите у нас, а уговорите нас продать», убеждения, что зачем-то мы нужны Китаю, а не Китай нам.

— В проекте официального прогноза социально-экономического развития говорится, что белорусский экспорт в КНР в 2020 году достигнет 1,5 млрд долларов. Обсуждалась ли с посольством эта цифра? По вашему мнению, на какой объем белорусского экспорта в Китай реально выйти в 2020 году и за счет чего?

Эта цифра из директивы № 5 от 31 августа 2015 года. Тогда в нее закладывались продажи сельхозтехники МТЗ и «Гомсельмаша» за счет создания в КНР совместных предприятий. Но это не совпало с бизнес-планами самих предприятий. При мне, а я работаю здесь с 2016 года, с посольством эта цифра уже не обсуждалась. Но при выполнении подписанных в 2017-2019 годах меморандумов и соглашений достичь 1,5 млрд долларов за счет экспорта сельхозпродукции вполне реально.

— Экспорт белорусских услуг в первом полугодии составил 112,8 млн долларов и сократился на 30,2% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Статистика говорит о том, что произошло это в результате уменьшения экспорта белорусских строительных услуг в Китай. Почему так произошло и видит ли посольство возможности для увеличения экспорта белорусских услуг в Китай?

Экспорт строительных услуг составляет 60% от экспорта наших услуг в Китай и находится на субподряде у китайских компаний, реализующих инвестпроекты в Беларуси. Из-за перехода от кредитов к прямым инвестициям размер китайских инвестпроектов в Беларуси и участие белорусских строителей сократились. Восстановить экспорт строительных услуг можно в индустриальном парке «Великий камень».

Есть возможности в экспорте и транспортных услуг, если белорусские экспортеры будут включать их в цену своих товаров. В целом экспорт-импорт услуг с Китаем взаимосвязан и сбалансирован: за 7 месяцев профицит в пользу Беларуси 24,7 млн долларов.

Конечно, услуги в Китае имеют огромный потенциал. Руководитель китайской авиакомпании China Eastern как-то сказал, что из 1,4 млрд китайцев 1,1 млрд еще ни разу не выезжали за рубеж.

Вместе с тем, в Беларуси здесь пока потенциал небольшой. В мае этого года группу из двух с половиной тысяч богатых китайских туристов пришлось делить на пять подгрупп: не хватало достойных номеров гостиниц и транспорта. Нужно увеличивать число ресторанов, гостиниц, достопримечательностей, для студентов — общежитий, самим доставлять китайцев к нашим услугам — еще запускать прямой рейс, везти наши услуги в Китай, например, проводить коммерческие гастроли популярного в Китае белорусского балета.

Со страной с самым большим числом интернет-пользователей и геймеров также не раскрыт потенциал экспорта наших IT-услуг.

— В статье, опубликованной в последнем номере «Белорусского экономического журнала», вы написали, что потенциально экспорт резидентов парка «Великий камень» в Китай может достичь 34 млрд долларов. В первом полугодии экспорт резидентов «Великого камня» во все страны был равен 5,5 млн долларов. По вашему мнению, реально добиться того, чтобы экспорт парка исчислялся не в миллионах, а в миллиардах долларов?

Пока нет. С одной стороны, в парке еще нет таких производств. Когда вы заходите в операционную в момент, когда пришивают ногу, то не удивляетесь, что больной не бегает.

Парку пять лет, это «гринфилд», первые два года производственная инфраструктура создавалась буквально в лесу, только в последние годы стали приходить резиденты, они строят цеха, завозят оборудование, появляется социальная инфраструктура.

С другой стороны, у парка еще нет и такого рынка сбыта. Если сделать из парка «индустриальный оффшор», открыв китайский рынок, то потенциальный экспорт в КНР профильной парку продукции составит 34 млрд долларов. Пока такой возможности нет, и резиденты ориентируются на менее емкие рынки России и стран ЕС.

Но, как любят говорить в Китае, лучший способ предсказать будущее его создать. Думаю, что доступ на большие рынки позволит привлечь в парк большие производства.

— Из общего объема экспорта резидентов «Великого камня» 73,1% приходилось на долю России и 20,9% — на Гонконг. На какие рынки преимущественно хотели бы ориентироваться китайские инвесторы, с которым вы обсуждаете сегодня возможность прихода в парк «Великий камень»?

Если не управлять возможностями парка и ожиданиями его резидентов, то из индустриального он быстро превратится в логистический по обслуживанию торгового маршрута Китай — Европа.

Парк создается как открытый, международный, высокотехнологичный, «умный» город, поэтому резидентов ориентируют на любой, самый конкурентный и сложный рынок. Вместе с тем, пока некоторые резиденты находят своих покупателей внутри Беларуси (МАЗ, «Белкоммунмаш») и через них выходят на традиционные для этих белорусских компаний рынки.

— Кирилл Валентинович, вы постоянно проводите встречи с представителями китайских корпораций, обсуждаете с ними возможность организации в Беларуси разных производств, в частности, электромобилей. Появится ли белорусско-китайский электромобиль? Какие другие интересные проекты сейчас обсуждаются?

Стартапов много, не все получают продолжение. Порой у белорусского партнера банально нет денег на билет в Китай для участия в выставке и в переговорах или просто нет интереса работать с Китаем, желания что-то делать, менять.

По проектам электромобилей с китайцами ведут переговоры и государственные и частные компании. Основные вопросы — цена на электроэнергию, рынок сбыта и господдержка.

Реальные интересные проекты тоже есть, но называть их не буду. Это право бизнеса впервые озвучить их, к тому же многие китайские компании публичные, и новости о них влияют на их биржевые котировки.

— Сейчас правительство и Нацбанк готовят план мер по повышению эффективности экономики, который должен заложить основу для изменений в следующей пятилетке. На ваш взгляд, с чего стоит начинать, чтобы эффективность экономики удалось в следующей пятилетке повысить?

— Есть базовые общеизвестные и доказанные на практике рецепты повышения эффективности экономики: конкурентная среда, защита прав собственности (преобладание частной), низкая инфляция, упрощение норм и стандартов, социально-ориентированный бюджет, низкая налоговая нагрузка, развитие финансового рынка и пр. Если этого нет, значит, на повестке другие, не экономические приоритеты.

В Китае политика реформ и открытости была объявлена призывом Дэн Сяопина «раскрепостить сознание». Именно с этого началось повышение эффективности китайской экономики.

— Министр финансов Максим Ермолович на «Кастрычнiцкiм эканамiчным форуме» заявил, что сегодня на первое место перед страной выходят демографические вызовы. Каким именно образом, на ваш взгляд, следует реагировать на демографические вызовы, чтобы они не подорвали экономический потенциал?

— Если задача сохранить рамки экономики, тогда надо реагировать на демографические вызовы путем увеличения числа трудовых ресурсов через ослабление миграционной политики, повышение пенсионного возраста, сокращение декретного отпуска.

Если задача увеличить ВВП, тогда надо улучшать качество трудовых ресурсов через их переток в более производительные отрасли, развитие образования и науки, повышение общей эффективности экономики.

В любом случае демография — это отражение решений людей. Сегодня они принимают решения не только, сколько у них будет детей, но и какой язык им учить (или не учить с учетом развития искусственного интеллекта), какую специальность выбрать (привязываться ли к ней вообще), где учиться и сколько времени. Поэтому государству важно как следовать принципу «не навреди», так и видеть эти решения и помочь их реализовать.