Войны чужие и свои. Медведев бросил камень в огород Лукашенко и получил ответку

Минск ловко перевел дискуссию об истории в прагматическую плоскость: давайте лучше о нефти и газе…

Белорусскому официальному лидеру вдруг прилетело от Дмитрия Медведева. Российский премьер раскритиковал недавнее заявление Александра Лукашенко о том, что Беларусь страдала от участия в чужих войнах. Минск за словом в карман не полез и отбрил Медведева напоминанием о том, как Москва ныне притесняет союзника в нефтегазовых и прочих вопросах. За что же, мол, тогда деды вместе воевали?

Фото из архива пресс-службы президента

Любителям конспирологии может показаться странным, что вопрос о высказываниях Лукашенко вдруг подбросили именно российскому премьеру, который, по идее, ближе к экономике, чем к истории. Причем подбросили у черта на рогах, на Восточноазиатском саммите в Бангкоке (да уж, очень по теме) — и далеко не по горячим следам этих высказываний.

Но не будем терзаться вопросом, экспромтом или заготовкой был выпад Медведева, заявившего, что ему «очень странно слышать такие слова» Лукашенко. В любом случае тот наверняка был задет за живое. И понятно, что пресс-секретарь белорусского президента Наталья Эйсмонт вряд ли дерзнула бы давать отповедь российскому премьеру без отмашки.

 

Российских деятелей подводит концепция «единого народа»

Медведев же в Бангкоке 4 ноября высказался в казенно-патетическом духе: «Мне кажется, что мы ни в коем случае не должны бросать хоть какую-то тень на подвиг наших предков, которые защищали свою землю, жили на территории современной России или Беларуси… Наши отцы и деды защищали нашу землю. Это не участие в чужих войнах…»

А вот эта ремарка вообще улыбнула: «Особенно важно, мне кажется, это подчеркнуть в такой праздник, как сегодня. Сегодня — День народного единства, и, как известно, в этот период Россия была спасена в 1612 году от интервентов».

Знай Медведев историю получше, он предпочел бы не вставлять такой сомнительный пример. Дело в том, что тогда предки русских и белорусов жили в разных государствах, воевавших одно против другого. И среди «интервентов» в 1612-м было немало уроженцев нынешних белорусских земель.

Также неудачно упомянул Медведев и войну 1812 года. Тогда многие белорусы поддерживали Наполеона: магнаты и шляхта лелеяли надежду возродить государственность (Речь Посполитую или Великое княжество Литовское), крестьяне — избавиться от крепостничества и т.д.

В общем, российских деятелей часто подводит убеждение, что русские и белорусы — один народ. Им кажется, что и вся история — общая. Хотя на самом деле Российская империя присоединила теперешние белорусские земли только в конце ХVIII столетия. А до этого были и Полоцкое княжество (которое появилось, между прочим, намного раньше Московского), и ВКЛ, в котором предки белорусов находились на важных ролях, и много всего другого.

 

Белорусский президент не оговорился

В устах же Лукашенко слова о чужих войнах не были оговоркой. Эту тему он затронул дважды за последнее время — сначала в интервью казахстанскому телевизионному информационному агентству «Хабар», а потом 28 октября, заслушивая доклад о военно-политической обстановке.

В первом случае, упомянув ряд войн — от 1812 года до Второй мировой, белорусский президент резюмировал: «Это не наши были войны. Мы, тем не менее, горя хлебнули». Во втором случае прозвучало: «Мы уже навоевались, я уже говорил, в чужих войнах. Мы всегда теряли больше, чем кто-либо, в этих войнах, начиная с Наполеона, свою экономику, своих людей. Еще раз подчеркиваю: это были не наши войны, но мы всегда страдали от этих нашествий».

И это вполне нормальная, логичная риторика для лидера миролюбивой независимой страны, которой жизненно важно не становиться больше полем боя для больших агрессивных держав.

Похоже, что у белорусского руководителя, который ранее строго держался советской, промосковской версии белорусской истории, в последние годы произошла некая эволюция взглядов на прошлое наших краев.

В частности, он стал козырять древностью белорусской государственности, вспоминая в этом контексте Полоцкое княжество. Изменилась и риторика на тему войн, прокатывавшихся по нашей земле. Убавилось бравурности, белорусы стали чаще изображаться пострадавшей стороной, жертвами чужих амбиций, заложниками крупных геополитических игроков.

Лукашенко также очевидно почувствовал опасность московской монополии на трактовку истории вообще и «Великой Победы» в частности. В этом плане показателен конфликт вокруг «Бессмертного полка». В Минске поняли, что акция стала одним из инструментов мягкой силы Кремля, экспансии «русского мира», и стали раскручивать свой аналог, приглушая чужую активность.

 

Поле боя — «углубление интеграции»

Впрочем, и о традиционной риторике, что белорусы и русские в одних окопах гнили, белорусское начальство не забыло. Ранее она уже использовалась для выкатывания встречных претензий Москве. Сейчас это оружие расчехлила пресс-секретарь Эйсмонт.

Вот как парировала она фразу Медведева про странность слов Лукашенко: «Еще более странно для российского премьера должно выглядеть то, что после стольких пройденных вместе испытаний сегодня наши страны погрязли в бесконечных переговорах по нефти, газу и даже продуктам питания». Эйсмонт призвала Москву и Минск решать эти вопросы, а не вспоминать «седые времена», сообщает РИА Новости.

Но пока не похоже, что Кремль готов откликнуться на призыв. 4 ноября из объяснений первого замминистра финансов Беларуси Юрия Селиверстова стало понятно, что российская сторона не продлевает так называемую перетаможку 6 млн тонн своей нефти, что пробивает в белорусском бюджете на следующий год дыру более чем в 420 млн долларов.

Налоговый маневр в российской нефтянке аукнется потерей еще почти 240 млн долларов. К тому же неизвестно, какой ценник на будущий год Москва выставит за газ. Ну, а о российских кредитах Минску пока лучше и вовсе забыть.

В общем, Кремль обжал со всех сторон, принуждая к «углублению интеграции». Но для Беларуси это чревато мягкой инкорпорацией.

Мы видим невооруженным глазом, что интересы двух государств — привыкшей доминировать России и ощутившей вкус суверенности Беларуси — весьма драматично расходятся. Де-факто Минск сейчас ведет с восточной союзницей битву не просто за нефть и газ, а по большому счету — за сохранение страны.

У критически настроенной части белорусского общества много претензий к собственным властям, заигравшимся в свое время в «братскую интеграцию». Взгляды правящей верхушки и независимого общества на историю своей страны, особенно в коммунистические времена, тоже во многом расходятся. Но совсем уж ни в какие ворота не лезет, когда Москва начинает учить белорусов, как им понимать свою же историю.