Владимир Мацкевич. ЧТО ДЕЛАТЬ. Открытое письмо Владимиру Макею

Открытое письмо гражданина В.В. Мацкевича министру иностранных дел Республики Беларусь В.В.Макею.

Владимир МАЦКЕВИЧ

Владимир МАЦКЕВИЧ

Белорусский философ и методолог, общественно-политический деятель, телеведущий. Основатель и руководитель Агентства гуманитарных технологий. Основатель программы создания современного университета в Беларуси «Летучий университет».

Уважаемый Владимир Владимирович! Своими словами, которые прозвучали в достаточно необычном для высших должностных лиц нашего государства разговоре с журналистами независимых медиа, вы дали мне повод обратиться непосредственно к вам по волнующим меня вопросам. Процитирую эти слова:

«Если общество посчитает нецелесообразным существование того или иного соглашения, общество может поднять вопрос и поставить его перед руководством государства... Если действительно большинство людей посчитает это нецелесообразным, то такой вопрос может быть поднят и поставлен перед руководством страны».

Вы один из представителей руководства нашего государства, я — один из представителей общества. Поэтому расцениваю эти ваши слова как руководство к действию — обращаюсь к вам.

Да, я считаю нецелесообразным существование вполне конкретного соглашения, а именно «Договора о создании союзного государства» от 8 декабря 1999 года. Не просто нецелесообразным, но крайне опасным и вредным документом.

Так же я оцениваю и странный документ под названием «Устав к договору о союзе Беларуси и России» от 2 апреля 1997 года. Этот устав, хоть и обозначенный утратившим силу в соответствии со статьей 70 частью 1 указанного договора, но может быть реанимирован в соответствии с частью 2 той же статьи.

Достаточно ли того, что я «поднимаю этот вопрос», чтобы «поставить его перед руководством государства»? Достаточно ли письма одного представителя общества одному из представителей руководства?

Видимо, нет. Ведь отвечая журналистам, вы говорите: «Существуют процедуры, которые позволяют через соответствующие обращения вынести эти вопросы на референдум. Надо посмотреть законодательство».

Можно, конечно, посмотреть законодательство. Например — статьи 113-115 Избирательного кодекса Республики Беларусь. Процедура понятна и вполне осуществима. Но я не буду этого делать — то есть, не буду действовать по предложенной процедуре. И имею для этого очень серьезные причины. И вам эти причины хорошо известны. Снова процитирую ваши слова:

«Не сказал бы, что люди так уж переживают по поводу того, какие документы будут приняты относительно более глубокой экономической интеграции Беларуси и России. Я тоже встречаюсь с людьми и вижу: главное, что их волнует, — чтобы была работа, хорошая зарплата. Определенные круги это, конечно, волнует, но еще раз скажу: публиковать какие-то проекты документов или какие-то наработки сейчас нецелесообразно».

Да, людей, в большинстве своем, волнуют вполне житейские проблемы, а вопросы независимости, мудреных договоров, далеких перспектив, кажутся им абстрактными, далекими от насущных проблем.

Вы правы, это волнует «определенные круги». Вот и я определяюсь в этих кругах. Думаю, что «эти круги» насчитывают больше, чем 450 тысяч граждан, подписи которых позволили бы инициировать референдум. Но это всего лишь 6,4% от тех избирателей, которые будут голосовать на референдуме. А это те «люди, которые не так уж переживают» о денонсации союзного договора. Они просто ничего об этом не знают. Ведь никакой открытой дискуссии с обществом руководство государство не допустит, чтобы «определенные круги» могли довести до всех свою позицию.

Поэтому продолжу именно от «определенных кругов», которые разделяют мое беспокойство. Эти круги пока не велики. Правда, о них нельзя судить только по числу подписавших петицию с требованием денонсации союзного договора. В стране, где граждане разочаровались в диалоге с государством, и 13 тысяч человек — это не так уж мало.

Тем более что эти «определенные круги» определенно расширяются по мере информирования. Кампания «Свежий ветер» пока сосредоточена именно на информировании граждан об угрозе «рейдерского захвата» или недружественного поглощения Беларуси Россией.

Медленно, но верно растет число тех, кто знает об этой угрозе и высказывается за независимость. Даже вы, узнав о кампании, заявили: «На своем уровне я могу присоединиться к этой кампании в "Фейсбуке". Кстати, дайте мне, я тоже поставлю подпись за независимость». Пока мы не инициируем референдум, и не планируем активных действий, таким образом выраженного вами согласия уже достаточно.

Но от представителя руководства эти «определенные круги» ждут не слов, а конкретных действий. Поэтому граждане задают вопросы. И не получают ответов.

Лично у меня нет к вам вопросов. Я понимаю, что вы делаете, как вы действуете и почему действуете именно так. Многолетний опыт анализа политической ситуации в стране позволяет делать выводы, тем более, что ваша деятельность уже десять лет привлекает мое повышенное внимание.

Не сразу вы попали в поле моего внимания. Я обычно не придаю большого значения различным назначениям на должности, даже самые высокие. Поэтому ваше назначение главой Администрации президента в 2008 году не привлекало моего внимания до тех пор, пока я не увидел, что вы не проходная фигура на этом посту, не просто исполнитель. И мне пришлось сопротивляться вашим замыслам подчинить Администрации Национальную платформу гражданского общества. Мы тогда смогли выстоять и отстоять свою Национальную платформу от имитации Юрия Загуменнова и Общественно-координационного совета, который вы несколько позже распустили. Но это была временная победа, в долгосрочной перспективе вы победили.

Поэтому я знаю, как вы можете и будете отвечать на вопросы. Тем более, есть подробное изложение того, как вы отвечали на вопросы независимых журналистов.

У журналистов работа такая — задавать вопросы. Но я философ. А философы, даже если адресуют вопросы кому-то, задают их преимущественно самому себе, чтобы размышлять и искать ответы, которых никто другой не может дать.

Поэтому у меня к вам не вопросы, а предложения.

1. Если руководство нашего государства действительно готово учитывать общественное мнение, с обществом необходимо вести диалог. Не монолог, а диалог. И именно с обществом — а не с назначенными «лучшими людьми города».

Все симуляции «гражданского общества» рано или поздно разоблачаются. Дозированная информированность может создавать статистам репутацию независимых экспертов, но только на короткое время.

Ваш разговор с журналистами независимых медиа — хороший шаг в нужном направлении, но любой шаг требует продолжения. Многолетняя тактика «шаг вперед и два назад» уже исчерпала свои возможности. Конечно, все еще находятся «эксперты», готовые видеть какую-то «либерализацию с белоруссизацией» в действиях властей, но это только «на продажу». Внутри страны к этому уже никто не относится всерьез.

Видимость либерализации и белоруссизации используют только российские пропагандисты, раздувая миф о национализме Лукашенко и альтернативном ему прозападном Макее.

Разговор с независимыми журналистами — это еще не диалог с обществом, это форма регулируемого монолога. Журналисты спрашивают, давая вам возможность развернуть свою позицию. Острыми вопросами они могут побудить вас оправдываться. Но альтернативная позиция в таком разговоре отсутствует.

Разговор с назначенными и отобранными вами экспертами — это тоже не диалог. Так можно и с зеркалом разговаривать.

В беларусском обществе существуют альтернативные позиции. И пока они еще персонализированы квалифицированными и компетентными людьми. Их мало и становится все меньше и меньше, в силу невостребованности и маргинализации. Некоторые постарели; те, кто помоложе, ищут себе применение, покидая страну или меняя сферу деятельности (внутренняя эмиграция). Еще несколько лет застоя — и руководству государства просто не с кем будет разговаривать.

Политическая оппозиция уже деградировала. Общественные науки подменяются идеологической апологетикой.

Возможно, подавление всего альтернативного кажется кому-то из руководства государством политической победой. Это наивно. Развитие невозможно без альтернативы, без конкуренции и критики. Если это и победа, то пиррова. Такая победа в краткосрочной перспективе ведет к долгосрочному застою, или к «стабильности», о которой так печется наш режим.

Но в любой острой ситуации, в ситуации кризиса, в переходных состояниях реформ, отсутствие альтернативы, представленной компетентными людьми, может оказаться фатальным.

Скучные рассуждения о том, что «общество не готово» к чему-то там — то к демократии, то к отмене смертной казни, то к реформам в экономике — уже не вызывают ничего кроме горькой иронии и смеха. А вы пробовали готовить общество?

В разговоре с журналистами вы сказали, что «25 лет — это очень маленький и короткий срок». 25 лет — это четверть века! Это очень большой срок. За это время общество можно было подготовить к самым разным изменениям, и к эволюционным реформам, и к революционным преобразованиям. Но это надо делать, а не ждать, что все произойдет само собой.

Но все эти 25 лет от руководства нашего государства слышится одно и то же, и вы это повторили: «И нам надо определиться. На этом этапе, на мой личный взгляд, мы не можем это сделать, потому что мы не знаем, где мы окажемся через некоторое время. Надо сначала однозначно понимать, куда мы стремимся, а кто мы и где мы находимся — мы это знаем. Но куда мы идем?».

Так куда мы идем? Мы, белорусская нация и белорусское общество? Я знаю, куда мы идем. И мне очень не нравится это направление.

А вы знаете, куда мы идем? А куда надо идти?

Это сложные вопросы, их надо обсуждать всем обществом, и вам, представителю руководства, и мне, представителю «определенных кругов» общества.

Но тема моего открытого письма вам предельно конкретна — это угроза независимости страны. Вы сказали: «Я убежден, что для подавляющего большинства людей независимость пока что — эфемерное понятие».

Давайте начнем с того, что сделаем это понятие конкретным и актуальным!

25 лет эфемерного существования сделало нас почти эльфами. Кто-то отрицает существование белорусской нации, считая нас немного своеобразными русскими. Кто-то требует отказаться от нашего имени и вернуться к имени «литвины». Если в таком разброде и эфемерности пройдет еще четверть века, то мы все на самом деле станем эфемерным историческим казусом.

Если вы не знаете, «куда мы идем», то давайте обсудим наше предложение! Я знаю, и «определенные круги» знают, куда идти. Я не собираюсь навязывать свой вариант пути, я не говорю от всего народа, я говорю от себя. И считаю, что мой вариант заслуживает общественного обсуждения.

Мне одному, даже вместе со всеми «определенными кругами», не под силу определить направление общего движения. Без вас — руководства государством — нам не справиться. Но и вам без общества не справиться. Вы ведь уже пробовали 25 лет. Не получится и дальше.

Давайте начинать диалог! Диалог о конкретном (а не эфемерном) понятии независимости и суверенитета, чтобы «однозначно понимать, куда мы стремимся, куда мы идем».

2. Для нормального диалога необходимо выполнение нескольких условий. Во-первых — это взаимное доверие. Во-вторых — взаимное признание и равенство сторон.

Может ли быть равенство в диалоге министра и философа, который пишет ему письмо с предложением диалога? Может! Не всегда, не во всех ситуациях. Но в кризисных — да. В ситуации угрозы, на переломных моментах. У вас есть власть, а у меня ее нет. Но для равного диалога это не принципиально. Власть, которая у вас есть, — не ваша. Она вам делегирована народом и обществом.

Могу ли я говорить от имени общества? Что ж, я готов обсудить свои полномочия. Но сначала я подвергну сомнению ваши.

Вы имеете власть, но не полную. Вы только один из большого числа руководителей государством. И ваши полномочия не безграничны, напротив, они ограничены. Когда вы возглавляли Администрацию президента, эти полномочия распространялись на большую сферу, теперь сфера уже. Но, главное, что вы не можете представлять всю власть.

И я не могу представлять все общество. В этом мы с вами равны, то есть, частичны. Мы можем вести диалог, пытаться повлиять на решения, но решения принимаются иначе.

Но могу ли я вам доверять? Ничего личного в этом вопросе нет, чисто деловое сомнение.

Вы отвечаете за действия вашего ведомства? За весь аппарат министерства иностранных дел?

Вот вы утверждаете, что нет угрозы независимости в процессе разработки дорожных карт и документов для подписания президентами 8 декабря. А ваши сотрудники об этом знают?

Вы говорите, что «для подавляющего большинства людей независимость пока что — эфемерное понятие». А для ваших подчиненных в МИДе, каким понятием является независимость Республики Беларусь?

Вот советник-посланник из посольства Беларуси в Москве Кислякова заявляет: «мы разам з расіянамі ствараем адну краіну — Саюзную дзяржаву». Это слова из ее официального ответа. Она знает про независимость и суверенитет? Она знает, что Беларусь это одна страна, а Россия это другая? Что это две страны, а не одна!

Общение с чиновниками среднего звена и ниже вызывают сомнения. Либо вы (руководство государством) не контролируете своих подчиненных, либо в одних случаях говорите одно (в общении с чиновниками), а в других другое (в монологах, адресованных общественности).

Так создаем мы с Россией одну страну или нет?

Я не нашел в структуре МИДа заместителя министра по идеологии. Проводится ли среди сотрудников МИДа политинформации или единый политчас? Кажется, ваши сотрудники не очень понимают, что такое независимость, для них это эфемерное понятие.

Пока ваши сотрудники будут заявлять, что строят одно государство с Россией, могу ли я верить вашим словам о независимости? И о том, что ей ничего не угрожает?

Министерство экономики не в вашем подчинении, но там то же самое. Если в переговорах с иностранными партнерами они вычеркивают слова «территория Республики Беларусь», заменяя словами «территория Евразийского экономического союза», это говорит о том, что они уже не рассматривают нашу территорию как суверенную.

И это не игра в слова. Это действия белорусских чиновников — ваших подчиненных. Как мне с вами вести диалог, основываясь на доверии, если ваши подчиненные противоречат тому, что декларируете вы?

Либо их слова и действия — это результат недосмотра и недоработок идеологической вертикали, либо они получили такие установки от своего начальства — то есть, от вас в том числе.

Наведите порядок в вашем ведомстве, пожалуйста! Тогда я поверю вашим заявлениям и заверениям.

Я ведь не командую обществом. В обществе никто никому не подчиняется. Но в госаппарате — не так. На то он и аппарат, чтобы там были дисциплина и порядок.

Поэтому, это не «для подавляющего большинства людей независимость — эфемерное понятие». Это для некоторых чиновников эфемерное понятие!

Отсюда мое беспокойство и мои сомнения в том, что я могу вам доверять. Не лично Владимиру Макею — а МИДу и вам как его главе. Министр лично может быть искренним, но если все его ведомство будет поступать в соответствии со своими «эфемерными понятиями», то это делает государство неуправляемым, а значит очень опасным.

Общество не надо воспитывать, а вот аппарат необходимо. Согласитесь, от министра стоит ожидать, что он проведет работу со своим аппаратом, что бы все могли ««однозначно понимать, куда мы стремимся, кто мы и где мы находимся». Не знаю, как вы этого можете добиться, но существуют как архаичные способы (единый политдень, или регулярные политинформации), так и современные — внутренний PR, или обязательное изучение конституции сотрудниками МИДа, различение пропаганды и права.

3. Еще один момент, который я хотел бы затронуть в этом письме, касается того, что в интервью РБК и в других выступлениях вы называете «актуальными проблемами» в отношениях с Российской Федерацией. То есть, цены на энергоносители, потери от «налогового маневра», от загрязненной нефти и т.п.

Не вдаваясь в детали, схематично это можно сформулировать так: «мы вынуждены идти на торг независимостью, поскольку можем оказаться в тяжелейшем экономическом положении, чреватом резким падением экономики и уровня жизни».

Эта проблема, которая встала перед руководством государства, понятна. Сейчас не время и не место разбираться в том, почему мы оказались в таком положении, какие действия руководства государством к этому привели, кто виноват. Проблема есть, и ее надо решать.

Решение этой проблемы представляет собой дилемму:

— Либо мы все оставляем, как есть, «углубляем интеграцию», то есть, влезаем в еще большую зависимость от России. Как это будет происходить, можно не гадать, это выводится чисто логически. Затянувшийся процесс согласований законодательства закончится российским окриком: «Принимайте наши законы без разговоров».

— Либо мы готовы к кардинальным реформам в экономике и управлении государством, соглашаясь на временные трудности и некоторый экономический спад.

Помните знаменитое выражение «наш народ будет жить плохо, но недолго»? Сейчас этот афоризм приобретает новое звучание.

Мы можем жить плохо, пережив короткий переходный период, и начать развиваться. Или мы можем стать частью России, ее сателлитом и марионеткой, и жить плохо всегда.

Ситуация, что экономическая, что социальная, в России будет оставаться депрессивной в обозримом будущем, или даже ухудшаться. Можно понять тех патриотов России, которые умом понимают одно, а со времен Тютчева предпочитают в нее просто верить. Но зачем это нам, белорусам?

Россия уже давно не просто страна, и даже не идеология (как недавно признался глава нашего государства), это религия. Да, именно религия. Даже в русском православии Россия как предмет веры стоит выше Христа, о чем можно судить по заявлениям иерархов РПЦ в процессе обретения автокефалии, и в других ситуациях.

Но нам не нужна такая религия. Нам нужно знать Россию, а не верить в нее. Россия закрывается от мира, а нам нужен открытый мир.

При любом из исходов 8 декабря и Россию, и Беларусь ждут нелегкие времена. Либо стагнация, либо спад. Если кризис будет тяжелым, то реакция общества может быть двоякой:

— Протесты и возмущения населения могут снести любую власть. Это не «эфемерные ценности», это даже не локальные проблемы ИПэшников или тунеядцев, в случае экономических проблем людей не нужно агитировать, достаточно легкого толчка для возмущения.

— Общество может потерпеть короткий период спада, «затянуть пояса» ради хорошей перспективы.

Но при сегодняшнем состоянии общественного мнения, при утрате доверия к государственным институтам, власть не сможет убедить людей потерпеть. Нужны реальные шаги и реформы. Видимые всем и каждому, а не слова и обещания.

В любом случае нужен диалог с обществом. А для начала диалога общество нужно уважать.

Уважение тоже проявляется не на словах, а в действиях. Уважение властей к обществу лучше всего проявляется в процедурах выборов власти. Те «выборы», которые сейчас идут — это проявление крайнего неуважения власти к обществу. Но это уже другая тема, вне вашей компетенции.

4. И я возвращаюсь к тому, с чего начал, к «Договору о создании союзного государства» от 8 декабря 1999 года. Я уже сказал, что считаю нецелесообразным сохранять этот договор.

Вы же, не раскрывая содержания продолжающегося целый год процесса «углубления интеграции», указываете на то, что все происходит в рамках этого договора.

Да, международные договоры необходимо исполнять. Это несомненно, и ни одно государство не заслуживает уважения, если не соблюдает заключенные договора. Но ведь этот конкретный договор не исполняется уже 20 лет! Так может быть он утратил всякий смысл?

«Договор о создании союзного государства» не исполняется ни российской, ни белорусской стороной. Зачем организовывать референдум по денонсации этого договора, если его можно просто признать нереалистичным, невозможным для реализации, и тем самым, просто утратившим силу?

Он разрабатывался и принимался в романтическом настроении увядающего Ельцина и восходящей звезды Лукашенко. Со времени его подписания прошла целая эпоха, эпоха Путина в России.

В Беларуси за это время подросло поколение людей, родившихся и повзрослевших в суверенной независимой стране. Бытовая культура, уклад жизни, государственный строй, идеология Беларуси и России сильно отдалились друг от друга.

Резкий поворот в 2018 году на реанимацию этого почти забытого документа вызван внутрироссийскими причинами. И мы не имеем к этим причинам никакого отношения, и не хотим иметь. У Беларуси своих проблем хватает, и завязанность на российский рынок — одна из самых больных проблем. Вместо того, чтобы усугублять эту проблему, ее нужно решить на стратегическом уровне, и предпринимать шаги к ее практическому решению.

Мы не сможем решить российские проблемы. Даже полное поглощение Беларуси не решит российских проблем, не позволит избежать кризисных явлений, вызванных новой научно-технической революцией и переходом мировой экономики на новый технологический уклад. Даже, наоборот, экстенсивное расширение Российской Федерации (реставрация империи или СССР), только отсрочит необходимые изменения в экономическом укладе и политическом устройстве федерации, то есть, принесет больше вреда, чем мнимой пользы.

Но мы можем начать реформы раньше, и провести их быстрее.

Именно этим сейчас и должно занимать правительство и все руководство государством. Этим, то есть, реформированием, а не разработкой бессмысленных «дорожных карт» в поисках «прошлогоднего снега».

Мы уже опоздали с реформами. Нормально процесс реформ проходит тогда, когда отрасли экономики и государственные институты реформируются последовательно, одна за другой, начиная с самых запущенных. Мы дотянули с этим до последнего, когда уже почти невозможно определить очередность сфер и институтов, подлежащих реформированию, когда не понятно, за что хвататься, то ли строить ИТ-страну, то ли перестроить все образование на новый лад. А еще армия, милиция, здравоохранение, экология и энергетика. То есть, как в анекдоте «да тут всю систему менять надо»!

Начинать в таких случаях нужно «с головы», как рекомендует народная мудрость.

На этом я, пожалуй, закончу в задумчивости. Задумался я не о том, что нам делать, и куда идти, а о том, как делать, и как идти.

Этой задумчивости я и вам желаю!

 

Мнения колумнистов могут не совпадать с мнением редакции. Приглашаем читателей обсуждать статьи на форуме, предлагать для участия в проекте новых авторов или собственные «Мнения».