«У нас в школах полный бардак». Остановит ли убийц наведение порядка

Необходимо предоставить ученикам четкий алгоритм действий на случай внештатной ситуации.

Александр Лукашенко считает, что в трагедии в Столбцах виновато отсутствие порядка и дисциплины, а Минобразования обещает усилить меры безопасности. Но можно ли гарантированно застраховаться от подобных катастроф? И что нужно делать, чтобы свести их риск к минимуму?

 

«Все мы виноваты»

«Я сутки анализирую ситуацию и всякого рода разговоры на эту тему: кто виноват. Все мы виноваты, и дело не только и не столько в интернете. У нас в школах бардак, полный бардак. Никогда такого не было, ни в советские времена, ни в переломный период»,заявил президент Беларуси по поводу драмы, разыгравшейся в Столбцах.

11 февраля ученик столбцовской средней школы № 2 Вадим Милошевский напал с ножом на 50-летнюю учительницу истории Марину Пархимович и 17-летнего учащегося 11-го класса Александра Романова. Оба погибли на месте. Еще двое подростков, 15 и 16 лет, были ранены. Их доставили в больницу и прооперировали. Сейчас их жизни ничего не угрожает.

Лукашенко считает, что «надо на всю катушку спросить, прежде всего, с председателя райисполкома. И с министра образования. Почему не навели порядок в школе?».

Логика президента, похоже, заключается в том, что найти виноватого — почти решить проблему. Однако практика показывает, что проблема решается иначе — через выявление причин и анализ ситуации специалистами.

 

Слишком много вопросов без ответов

В белорусских школах дети от рук учеников до минувшего понедельника не гибли, учителя тоже. Однако кровавые драмы уже случались.

В мае 2016 года ученик 74-й минской гимназии Донат Скакун был приговорен к восьми годам лишения свободы за нападение с ножом на учительницу русского языка После вынесения приговора в соцсетях не утихают споры о том, виновен ли на самом деле подросток. Звучат все новые и новые вопросы, ответы на которые не дали ни следствие, ни суд, который проходил в закрытом режиме.

По закону, разбирательство в закрытом судебном заседании допускается по делам о преступлениях, совершенных лицами, не достигшими 16-летнего возраста. Родители и сам Донат выступали за открытый режим суда, но суд с ними не согласился.

Донату на начало процесса было 15 лет, столько же, сколько сейчас Вадиму Милошевскому, подозреваемому в двойном убийстве в Столбцах. Можно предположить, что в его случае суд тоже будет закрытым, если до этого дойдет. А потом снова будут слухи, сплетни и вопросы без ответов.

Со школой так или иначе связано большинство населения Беларуси, поэтому ЧП в стенах учебных заведений так болезненно воспринимаются. Кто-то является учеником, кто-то родителем, кто-то бабушкой или дедушкой. И все эти люди хотят, чтобы в школе было безопасно.

Недостаточно просто заявить, как это сделало Минобразования, что в школах будут приняты дополнительные меры безопасности. Тем более что нет у школ бюджета, чтобы поставить металлоискатели или нанять профессиональную охрану.

 

«Мы не застрахованы от подобных ситуаций»

Как считает психолог Лилия Ахремчик, в случае со столбцовской трагедией, прежде чем делать какие-то выводы, стоит подождать, пока картина происшествия прояснится.

Ведь если у парня психическое расстройство, то способ защититься только один — «заметить само расстройство». Если он здоров, нужно искать причины агрессии, однако с учетом того, что «он удалил все профили в соцсетях, анализировать будет трудно».

Кандидат психологических наук, доцент Анатолий Аладьин говорит, что сейчас информация о произошедшем в Столбцах воспринимается без представления о причинах случившегося. Но это не значит, что сегодня надо с подозрением смотреть на всех подряд десятиклассников.

«Мы будем ходить на работу, а компетентные органы разбираться, что же случилось в Столбцах. Произошла трагедия, и с ней будут разбираться. Вина семьи — накажут семью, вина школы — накажут школу. Если подросток болен, скажут об этом. У нас не происходят подобные события каждый день, и учителя не станут подозревать в подобных намерениях всех подряд учеников», — уверен психолог.

Аладьин подчеркнул, что никто не застрахован от случайностей подобного рода, но наша психика умеет защищаться, так что в жизни большинства из нас ничего не изменится: «У нас гибкая психика, мы справимся с этим. Если у кого-то не получается это сделать, значит, ему необходима специализированная помощь».

«Если говорить о детях, с теми, кого коснулась трагедия, работают психологи. Что касается остальных, то при высоком уровне тревожности, страхе идти в школу стоит тоже обратиться к специалисту, например, к школьному психологу. Он решит, нужна ли помощь другого специалиста», — отметил специалист.

Он считает, что «усугублять тревогу детей, навязывать им эту тему, если сам ребенок молчит, не стоит».

«Зачем травмировать? Можно мягко спросить, знает ли он о случившемся и что он об этом думает. Давайте побережем наших детей. Если для мальчика более важно не то, что случилось в Столбцах, а то, что сейчас происходит между ним и девочкой из 10-го класса, вы думаете, он включится в тему убийства в Столбцах? И не надо его в ту сторону оборачивать», — сказал Анатолий Аладьин.

 

Нужен четкий алгоритм действий для детей

Эксперт считает проблемой, что после ЧП в школах не было их анализа, во всяком случае, доведенного до общественности. А такой анализ необходим:

«Стоит собрать факты ЧП в учреждениях образования, например, случай, когда мальчик был осужден за нападение в школе на учительницу, случай с Казакевичем и, после проведения следствия, случай в Столбцах, и пригасить специалистов на круглый стол, чтобы их обсудить».

С тем, что отсутствие экспертного анализа случаев ЧП в школах — большая проблема для учительского сообщества, детей и общества в целом, согласна и педагог Анна Северинец.

В комментарии для Naviny.by она обратила внимание, что коллектив и администрация столбцовской школы, где произошла трагедия, пошли на контакт, адекватно общались с журналистами, не возводя вокруг произошедшего глухую стену.

Это очень важно, подчеркнула Северинец, что ее коллеги из Столбцов не побоялись, понимая возможные административные последствия, пойти на то, чтобы говорить о ЧП, чтобы общественность могла узнать, проанализировать и обсудить детали.

«Они очень адекватно себя ведут, несмотря на то, что ни у кого из нас нет плана действий в подобной ситуации. Вместе с сочувствием я хочу выразить им свое восхищение. Мы, учителя, прекрасно понимаем пространство, в котором все это произошло, чувства коллег и детей, и, конечно, очень переживаем», — сказала Анна Северинец.

По ее мнению, сейчас в первую очередь детям еще раз стоит напомнить правила безопасности:

«Ребенок должен знать, что в случае подобной ситуации должен задуматься о собственной безопасности, поэтому не следует бросаться на насильника. Можно попытаться отвлечь его — разбить стекло, перевернуть парту, бросить что-то тяжелое в стену, не задумываясь о разрушительных последствиях, чтобы человек, на которого нападают, имел какой-то шанс спастись. Эти советы я почерпнула у психологов. Вообще же должна быть толковая инструкция для детей, необходимо предоставить ученикам четкий алгоритм действий на случай такой внештатной ситуации».

Учителя же, сказала Северинец, знают, что должны обеспечить безопасность детей, эвакуировать их в безопасное место. Например, в случае пожара последним из класса выходит учитель вне зависимости от того, где его собственные дети.

«Мы это знаем и идем на это. Такая работа», — сказал Северинец.