Завотделением детской инфекционной больницы: я боюсь антипрививочной истерии

Врач рассказывает, почему, несмотря ни на что, не стоит отказываться от прививок.

На волне широко освещаемого в средствах массовой информации трагического случая в Ганцевичах, где после вакцинации умер ребенок, и скандала вокруг использования незарегистрированной корейской вакцины в Беларуси может начаться кампания против прививок, что несет для общества значительные угрозы.

Такое мнение в интервью Naviny.by высказал врач-реаниматолог, заведующий отделением анестезии и реанимации минской Городской детской инфекционной клинической больницы Максим Очеретний.

Фото из соцсети

— Расследование «Ежедневника» о корейской вакцине «Эупента» вызвало резонанс в обществе, а вы написали в «Фейсбуке», что в результате публикации опасаетесь возникновения антипрививочной волны. Вы остались при своем мнении?

— Да, антипрививочная кампания может активизироваться. У нас уже были случаи, когда после прививки дети оказывались в клинике только потому, что у них появились обычные для прививок реакции. Сначала пугается мама, потом врач, осматривающий ребенка, потом малыш оказывается в приемном отделении. И мама может обратиться в СМИ, и эта тема будет обсуждаться и разжигаться, хотя беспокойство было необоснованным.

И да, я боюсь антипрививочной истерии среди населения, боюсь, что поднимут голову антипрививочники, и вследствие этого повысится уровень заболеваемости инфекциями, которые можно контролировать вакцинацией.

— Однако в Беларуси довольно небольшое количество непривитых. По данным Минздрава, у нас вакцинируются 95-97% детей.

— Верно, в Беларуси противники прививок немножко потише, однако голову поднимают. Ведь белорусы активно пользуются информацией из российских источников, где голос антипрививочников очень громкий. На взгляд обывателя, они дают очень аргументированную информацию о вреде прививок. Печально, что много таких высказываний идет от медиков, это вызывает отдельное опасение.

— Люди не воспринимают некоторые болезни, от которых прививают, как реальные. Например, врачи часто говорят, что в Беларуси нет полиомиелита. В 2016 году наша страна получила сертификаты ВОЗ по документально засвидетельствованной элиминации кори и краснухи — исчезновению случаев этих заболеваний. В такой ситуации многие не видят необходимости в вакцинации, ведь понятно, что это не витаминный укол.

— Люди, которые не прививают своих детей, пользуются общественным иммунитетом, выживают за счет других. Понятно, что надо следовать закону, согласно которому родитель имеет право выбора. Однако надо вводить ограничения для детей, которые не привиты, например, на посещение детских садов. У нас же дети без прививок паразитирует на тех, кто вакцинировался.

— Вы прививали своих детей?

— У меня четверо детей, и все они ходили на прививки по плану.

— Почему, на ваш взгляд, аргументация противников прививок оказывается сильнее, чем доводы сторонников?

— Я надеюсь, что это не так. Во многом это то же самое, что не замечать здоровье, пока здоровы. Даже в реанимации инфекционной больницы доля детей с инфекционными заболеваниями уменьшается, в том числе благодаря вкладу вакцинации.

Мы не осознаем, что люди не умирают от оспы, кори, дифтерии потому что поколения наших соотечественников делали прививки. Например, у нас лет пятнадцать назад был завозной случай дифтерии, и ребенок умер. Это тяжелое заболевание, которое может повлечь осложнение в виде нарушения сердечной деятельности. Посмотрите на ситуацию в Европе и Украине, где в результате отказа от вакцинации от кори эта инфекция широко распространилась.

Хочу спросить, зачем нам в Беларуси нечто подобное, зачем нужна корь, которая страшна осложнениями — коревыми пневмониями, энцефалитами?

Еще пример — в течение длительного времени дети в Минске прививались против ХИБ-инфекции (гемофильной палочки типа b), а в других регионах нет. И мы как врачи, которые обслуживают преимущественно столичное население, забыли, что такое гемофильная инфекция — менингит, эпиглоттит, сепсис, которые являются смертельно опасными заболеваниями. И даже с учетом того, что современная медицина в состоянии спасти ребенка, но после этой нейроинфекции случается инвалидизация.

В результате сепсиса (это состояние еще называют заражением крови) появляется острая почечная недостаточность, которая переходит в хроническую форму, в результате чего людей переводят на диализ, ампутируют конечности, у людей отказывает печень и множество других осложнений.

— Чем, по вашему мнению, руководствуются люди, которые ведут активную антипрививочную кампанию в интернете?

— Не понимаю. Может, это лоббирование каких-то биологических добавок. Логика такая — не надо делать прививки, принимайте бады и витамины.

— Ваши доводы убедительны, но многие люди боятся осложнений в результате прививок. В Ганцевичском районе умирает ребенок, а потом оказывается, что ему делали прививку незарегистрированной вакциной.

— Я не занимаюсь закупками, поэтому не могу судить о том, как они проходили. Однако скажу, что в Беларуси используются некоторые незарегистрированные препараты. И мы страдаем, потому что чего-то у нас нет. Лет пять-семь назад у нас не было «норадреналина», недорогого препарата, который применяется для поддержки работы сосудов и сердца. Его нужно мало, но в реанимациях он жизненно необходим. И мы обратились в Минздрав, и «норадреналин» был закуплен без регистрации. Моя мысль такова — показателем некачественности препарата не является тот факт, что он не зарегистрирован в Беларуси.

— Еще в комментарии в «Фейсбуке» вы написали, что заявление журналиста о том, что вакцину ввезли в Беларусь для проведения испытаний на наших детях, звучит очень наивно. Почему?

— Ну, какие испытания? Я уверен, что испытаний вакцины в Беларуси не было. Организации, которые занимаются производством и распространением лекарств, а также мировые надзорные организации (ВОЗ) обязательно проводят аудит корректности проводимых испытаний вплоть до информированных согласий испытуемых. Без этого лекарство (вакцину) не будут предлагать на рынке. Когда проводится испытание, испытуемый знает об этом, потому что он или его законный представитель подписывает соответствующие документы. Если это условие не соблюдается, препарат не допустят к продаже и распространению.

— То есть если на мне испытывают препарат, производителю нужна бумага с моей подписью?

— Да. Соответствующие документы должны быть представлены не Минздраву, а тому, кто продает препарат.

— И все-таки как мамам, которым вот-вот вести ребенка на прививку, собратья с силами и сделать это?

— Надо понимать, что вакцинация спасает жизни. Анафилактический шок, который, как сообщили представители Минздрава, явился причиной смерти ребенка в Ганцевичском районе, — это непредсказуемая история. Такое может быть при введении антибиотика, при введении обезболивающего у стоматолога. Это нельзя прогнозировать, это непредсказуемо.

— Чтобы принять вашу точку зрения, надо доверять Минздраву, а доверие к деятельности ведомства после коррупционного скандала подорвано.

— Ну как не доверять? Как можно жить и всех подозревать? Мне кажется, журналисты недооценивают, чем может аукнуться пинание врачей и системы здравоохранения в целом. Мне как врачу очень обидно, что были факты коррупции. После произошедшего авторитет профессии врача упал ниже плинтуса, и мне стыдно порой говорить, что я врач. И сколько бы ни нападали на нас в СМИ, в ответ мы ничего не можем сказать.

— Почему?

— Если в условном городе Н кто-то умер или пациент обвиняет врача в халатности, сам доктор не может ответить, потому что, согласно законодательству, не имеет права разглашать информацию, касающуюся здоровья пациента. В рамках этих ограничений работают и руководители клиник, и системы здравоохранения.

— Но как-то же надо возвращать доверие людей к системе и авторитет профессии. Как это можно сделать?

— Только работать, что еще сделаешь? Вот я уверен, выйдет мое интервью, и 60% комментариев будут в духе резкой грубости критики.

— И вы расстроитесь?

— Да. Расстроюсь и продолжу работать.