«Нравится внешняя политика Путина». Виктория Скрипаль идет в политику

Племянница отравленного Сергея Скрипаля объявила, что планирует идти на местные выборы в Ярославской области. Она стала одним из ключевых персонажей в самом серьезном политическом скандале между Россией и Британией за последние десять лет.

Спустя четыре месяца после отравления в Солсбери Русская служба Би–би–си встретилась с Викторией Скрипаль у нее дома в Ярославле.

 

«Мы оказались все пешками в этой игре»

— Мать Сергея Скрипаля знает, что было отравление?

Она не знает чем и не знает, почему он не звонит. Она не смотрит телевизор, у нее болят глаза, голова. Ей надо надевать слуховой аппарат, и это напряжение, головная боль. Она читает книги. У нас хорошая большая библиотека. У нас постоянно находится кто–то дома, чтобы не дай бог она не узнала, что произошло. И под видом полицейских пытались проникнуть в нашу квартиру [журналисты], и к ребенку в школу приходили  дайте телефон, дайте адрес. Мы две недели в такой осаде были. Ребенок в школу не ходил. Тяжело все это пережить.

— Вы сначала пытались скрыться от журналистов, а потом все же дали интервью — одно, второе, потом на Первом канале появились. Когда случился переломный момент, почему вы решились на это?

— Было тяжело решиться. Мы поссорились с мужем, он был против. Но я говорю: «Знаешь, что–то внутри есть такое, что говорит, что надо». Мы разговаривали со всеми, советовались с родственниками, это не было спонтанное решение. Все не знали, как лучше поступить. Самое первое и основное — не навреди.

Почему молчали? Пытались понять, что же происходит и что же делать. Но когда волна стала нарастать всей чернухи, которую стали выбрасывать, когда товарищи появились всякие, которые с ним [Сергеем Скрипалем] якобы сидели, которые стали говорить, что он наркоман, алкоголик, педофил… Где–то сработало то, что я называю бабскость, эмоционально оно взорвалось и вылилось в то, что вылилось. Я хотела смягчить и убрать это все, чтобы вот этого вот не было, нагнетания этого и всякой грязи в отношении Юлии и Сергея Викторовича.

— Вы думаете, это можно было погасить, постоянно появляясь в ток–шоу, которые использовались в пропагандистской войне?

— Я пыталась погасить это все, даже когда люди в студии пытались нагнетать. Я говорила, что не надо вот этого всего нагнетания. Пусть я буду пацифистом в этой ситуации. Главное, что тебе дают высказаться. Я не думаю, что они [высказывания Виктории Скрипаль] нравились нашей стороне, я не конфетка, чтобы всем понравиться, моя цель совсем другая — как–то загасить.

— Вы ходили на эти ток–шоу, которые вы сами признаете пропагандистскими. Вам не кажется, что из вас сделали инструмент пропаганды?

— Может быть. Я не могу этого отрицать. Мы оказались все пешками в этой игре. Но есть положительное  Сергея Викторовича перестали называть шпионом и изменником родины  теперь это уже просто российско–британский гражданин. В этом есть и моя заслуга.

Дочь все равно до конца не понимает меня [в решении давать интервью СМИ], я меньше времени стала уделять им, где–то есть какая–то ревность [к телевизору].

 

«Получила ли я материальную выгоду? Да, и не скрываю»

— Есть позитивные какие–то изменения в вашей жизни в связи со свалившейся на вас популярностью?

— Есть позитивные моменты, конечно. То, что сейчас начинается, может быть, где–то интересная политическая жизнь — позитивный момент. Тяжело ли будет? Да, будет очень тяжело.

Когда мы встречались с партией [«Справедливая Россия», предложившей выдвинуть Викторию кандидатом в депутаты ярославской областной думы], я сразу сказала: однозначного мнения по моей ситуации не будет никогда. Я не знаю, сколько людей [меня] поддержат, скажут, что вот, ты борешься за своих и так же будешь бороться за нас. А многие считают, что я британская шпионка.

— При этом в Британии вас считают русской шпионкой.

— Да, и визу отказываются давать напрочь.

— А материально ситуация улучшилась?

— Получила ли я материальную выгоду? Да, и не скрываю. Но и затраты есть, расходы увеличились — на ту же визу. Что–то приходилось добывать и узнавать через частный сыск.

— Что именно?

— Разыскать [Юлину] машину, квартиру, собаку. Я не претендую на машину или квартиру или собаку. У меня три собаки, квартира и машина. [Я хочу] только сохранить имущество. Оно находится не в пределах Российской Федерации и сохранить и охранять все некому.

Надо было [найти] информацию по некоторым товарищам, по тому же [бойфренду Юлии Скрипаль].

— Нашли его? Общаетесь?

— Он не хотел с нами знакомиться, не хотел знать, кто мы такие. То, что мы разыскали его, вытянули на свет — я понимала, что Юлю это злит. Он как–то сразу отошел в сторону и стал жить своей жизнью. Он не хочет контактировать, Юлина подруга лучшая не хочет [контактировать]. У них мнение, раз я пошла на телевидение, раз я такая медийная личность, значит, я зло.

— Вы знали, что Юлии не понравится ваша публичная активность, зачем вы продолжали?

— Для себя. Мне было интересно докопаться до истины. Мне было просто интересно узнать их мнение по этой ситуации.

— Удалось в итоге узнать?

— Я ни от одного из них не слышала, чтобы они обвиняли либо одну, либо другую сторону. Все ждут, что скажет Скотланд–Ярд. Для меня бы, может, быть лучшим результатом было бы, если б допустили российских следователей, немецких, тех же американских. Раз это приобрело международную огласку, может, должно быть международное расследование.

 

«Ни с какими спецслужбами не общалась»

— Насколько близко вы общались с Юлией до отравления?

— Лезть в ее жизнь я никогда не собиралась, если бы не эти обстоятельства. Мне не интересно, как она жила, с кем она жила. Номер телефона у меня ее был, на какой машине ездит я знала, что взяла собаку, я знала. Что молодой человек есть, у которого мама приближена к ФСБ и не очень рада этим отношениям, тоже знала. Из–за Сергея Викторовича [Скрипаля].

— А где они работают?

— Он работает в госкорпорации, в «Норникеле», а мама в корпорации, которая дочка «Норникеля».

— Не то, чтобы она близка к ФСБ. И это не госкорпорация.

— Она очень связана с ФСБ. С самых первых слов я говорила, что я не обвиняю ее.

— Но в СМИ звучала ваша версия отравления Скрипалей, связанная с этими людьми.

— Что это все бытовое, да (Виктория Скрипаль ранее предположила, что отравить Сергея и Юлию Скрипаль могла мать ее бойфренда из–за недовольства тем, что сын живет с «дочерью предателя» — ред.).

— И вы сами в это верите? И сами к этой версии пришли, никто вам не помог?

— Да, да. Мозаика сложилась.

— Выглядит как попытка российской стороны сделать хорошую мину при плохой игре и через вас выдвинуть эту версию.

— Из представителей госорганов общаюсь только с послом России в Британии и его помощником и со следователем Следственного комитета, который ведет дело о покушении на убийство. Я ни с какими спецслужбами не общалась.

— Не кажется ли вам, что после того, как вы начали общаться со СМИ, количество чернухи на тему семьи Скрипалей только увеличилось?

— Мою версию никто никак не воспринял. Все равно все обсуждают политику.

— Ну это пикантная такая, личная подробность.

— Скользкая, да. Ну я сразу сказала, что если окажется, что это не так, я извинюсь публично и перед этим человеком, и перед его матерью.

 

«Я оппонент Путина»

— Когда и кто вам предложил баллотироваться в областную думу?

— Сначала я обратилась в общественную приемную «Справедливой России» со своими вопросами, они мне помогли. Тут человек в нашем доме неправомерно выбрал себя председателем дома, у нас он партийный товарищ, партия «Великое Отечество».

А через неделю они позвонили и предложили — не хотите ли баллотироваться от нашей партии? Пока наши взгляды на ситуации, которые меня волнуют, совпадают полностью.

— Почему все–таки «Справедливая Россия»? Есть же, например, «Единая».

— Я всегда говорила, что я их противник политический, я ярый коммунист.

— Куда же вы в «Справедливую Россию» тогда?

— А это молодая, начинающая партия. А в коммунистическую партию молодежь не затащишь, это уже анахронизм.

— Какая у вас предвыборная программа?

— Это экология в нашем регионе, московский мусор, повышение пенсионного возраста, которое я не понимаю. О какой пенсионной реформе может идти речь, если производство все разрушено. Да, возможно, нужно повышать пенсионный возраст, но не на данном этапе, когда социальные проблемы не решены. Пенсионера содержат его дети. Чтобы эти дети были, надо создать условия, чтоб рожали, а для этого ничего не сделано.

— И депутат облдумы способен эту ситуацию исправить?

— В области, я считаю, да. И донести эту ситуацию до Москвы тоже. У нас Ярославль управляется людьми из Москвы. Губернатор из Москвы, замы из Москвы — что, в Ярославле своих людей нет? У нас хорошие вузы, выпускают хороших специалистов, а убрали всех ярославских и поставили московских.

— Вы ожидали, что окажетесь в политике, после того, как стали медийной личностью?

— Ну конечно, сейчас многие пишут, что это сладкий пряник для меня, что Путин дает такой пряник — это не так. С Владимиром Владимировичем лично не знакомы, в переписке с ним не состою, и я не думаю, что я человек, за которым он пристально следит. И в большинстве вопросов я являюсь его оппонентом — по внутренней политике. Внешняя мне нравится.

— «Справедливая Россия» поддержала Путина на выборах, сама партия выросла из «Единой России», вас это не смущает?

— Ну не знаю, пока в Ярославле они выступают более оппозиционно, чем «Единая Россия».

— А если бы «Единая Россия» вам предложила от них пойти на выборы?

— Нет, никогда. У меня есть мои взгляды.

— В этом созыве у «Справедливой России» всего два депутата. Вы рассчитываете пройти в облдуму?

— Не знаю. Я хочу работать именно в своем районе: проблемы своего района я знаю очень хорошо, с 14 лет живу здесь. Переубеждать бабушек всегда тяжело, заставить молодежь прийти на выборы тяжело. Буду ездить по дворам, проводить встречи. Надеюсь, что с помощью агитации, с помощью СМИ удастся.

— Допустим, вы изберетесь. Что вы реально могли бы сделать для района, города, области?

— Вот реалистично — построить здесь школу. Есть проект, просто вытащить на этот свет и построить. Экологические проблемы — там дальше очистные сооружения стоят, когда с них роза ветров идет, это, конечно проблематично для жителей.

— А если проиграете?

— Буду дальше жить, как раньше жила. Я не буду ходить и хаять, что все таки плохие не выбрали меня.

Мне не нравится, как у нас выборные кампании проходят. Когда в 2012 году выбрали мэра Евгения Урлашова, нам всему городу дружно объявили, что мы дураки, потому что выбрали не того. Хотя нам на выборах особо никто не предложил, из всех кандидатов он самый вменяемый был [Урлашов выиграл выборы у единоросса Анатолия Якушева, спустя год работы его задержали по обвинению в коррупции, он получил 12 лет колонии — ред]. Про эти взятки все немножко смешно — какой–то сверток, который оказался почему–то у соседа.

В Ярославль [при Урлашове] перестали идти инвестиции, центр перестал давать средства. А когда пришла московская команда, потекли инвестиции. Но раньше было производство, регион был донором. А стал дотационным.




Оставьте комментарий (0)
  • У одного сгорела вся семья, благодаря халатности существующих органов власти, лезет в политику как сторонник существующего режима, у другой, родственников отравили - та же история. Это такая беспринципность или ненависть к своим родственникам?
  • Кто она такая? Кому она нужна и интересна? Вылезла за счет несчастья своих родственников!!
  • это Россия XXI века.