Максим Горюнов. РУСИФИКАЦИЯ. Титаник спешит к айсбергу

Максим ГОРЮНОВ

Максим ГОРЮНОВ

Философ. Обозреватель «Новой газеты» (Москва).

Пока граждане Беларуси спорят о границах применения белорусского языка, в Российской Федерации отменяют обязательное преподавание на национальных языках.

19 июня Госдума в первом чтении приняла законопроект об изучении родных языков в школе. Согласно ему, с первого сентября в национальных республиках изучение местных языков — удмуртского, татарского, ингушского и прочих — будет осуществляться «на добровольной основе», «не в ущерб» изучению русского языка и «в пределах возможностей системы образования».

Подготовка к законопроекту началась заранее. В прошлом году федеральные российские телеканалы показали серию репортажей о том, как тяжело приходится русским детям в школах Татарстана. Якобы школьная программа перегружена уроками татарского языка и литературы.

После репортажей началась кампания по сбору подписей: россияне просили Москву избавить детей от уроков местных языков, мотивируя свою просьбу тем, что татарский им никогда не понадобится. За сбором подписей последовали проверки. Работники прокуратуры искали в республиках случаи принуждения к изучению местных языков. В Башкирии прокуроры не ленились ездить по деревням вдоль границы с формально русской Оренбургской областью.

Спустя год Москва решила спасти русских школьников, живущих в республиках. Теперь национальные языки доступны только в качестве факультатива.

 

Что думают эксперты?

Кандидат политических наук Ильшат Саетов считает, что законопроект поддерживает ассимиляцию: «В Татарстане почти вся среда — русскоязычная. Во всех официальных институтах идет пропаганда за православие и «русский мир». Новые технологии, медиа и контент для молодежи — тоже на русском языке, хотя и не слишком россиецентричны. После отмены обязательных уроков национального языка в школах татары не станут сразу русскими. Однако динамика ассимиляции заметно ускорится».

Схожую ситуацию описывает известный удмуртский журналист Ортём Йорги: «Последние десять лет удмурты массово ассимилируются. По данным переписи, с 2002 по 2010 годы их стало меньше на 13%. Ликвидация удмуртского языка в школах сделает всеобщее обрусение неизбежным. Думаю, через пару поколений удмуртский будет звучать только в самых дальних лесных деревнях».

Координатор Комитета гражданских инициатив в Чувашии Игорь Михайлов: «К сожалению, родители не передают чувашский язык своим детям. Новые правила ускорят ассимиляцию и через два-три поколения количество свободно говорящих на чувашском языке сократится до нескольких десятков тысяч».

Говоря о целях законопроекта, Ильшат Саетов предполагает, что речь идет о запоздалой попытке построить нацию из русских и обрусевших коренных народов.

Ортём Йорге считает, что, исключая уроки национальных языков, Москва уточняет свое видение русских: «Eсли они отказываются поддерживать языковую границу между русскими и удмуртами, значит, с точки зрения Москвы русскими не рождаются, а становятся. Русский — это обрусевший кто угодно: удмурт, эрзя, коми. Выходит, когда Чаадаев говорил «поскреби русского — увидишь татарина», он говорил про обрусение. Русские — это поверхность, иллюзия. Под ней прячется татарин или удмурт, которого «в рамках закона» вынудили забыть родной язык и культуру».

 

Как было раньше?

Глядя на федеральное устройство России, нетрудно заметить: единственное, что так и не удалось царям и генеральным секретарям — заставить татар, чувашей, удмуртов, прочие народы, живущие от Белого моря до Тихого океана, забыть о родстве и стать русскими.

Русские цари, начиная с Ивана Грозного, мечтали об ассимиляции завоеванных народов. Регулярные крестовые походы в Поволжье, ликвидация унии в Беларуси, прочие подвиги «великорусского империализма» говорили о настойчивом желании видеть внутри границ только русских.

При последних Романовых отношения Санкт-Петербурга с белорусским языком мало чем отличались от отношений с другими языками. Белорусский, как и татарский, и чувашский, и эстонский, и любой другой, должен был со времени уступить место русскому. НО переход с белорусского на русский был проще, чем переход с эстонского с его четырнадцатью падежами. Тезис о «братстве» следовало понимать именно как обещание скорой и безболезненной ассимиляции.

Мотивы царей легко понять. Править народом, говорящим на одном языке, гораздо удобней. Выравнивая страну под русских, цари стремились сделать ее покладистей, снизить транзакционные издержки.

К их удивлению, локальные идентичности оказались им не по зубам. Цари легко разрушали крепости, истребляли армии, подкупали, запугивали или отправляли на тот свет местных князей. Но заставить «инородцев» забыть свои «мовы» и перейти на «великий и могучий» у них получилось лишь отчасти.

Ничтожный с точки зрения имперского снобизма удмуртский язык оказался крепче удмуртских крепостей и несговорчивей удмуртских элит. Столетие сменяет столетие, а удмурты, несмотря на усилия Москвы, по-прежнему не считают себя русскими, используют в быту свой язык и пекут перепечи вместо пирожков.

Существование сегодня, в 2018 году, удмуртской, татарской и прочих национальных интеллигенций говорит об унизительном поражении российского Левиафана в борьбе с языками и культурами народов Евразии.

В этом поражении, надо отдать должное, русские цари не одиноки. Локальные идентичности — крепкий орешек.

Габсбургам, к примеру, так и не удалось сделать немцев из чехов, румын, венгров и словенцев. Их блистательная империя распалась в тот же год, что и империя Романовых. Турецкие султаны вчистую проиграли греческим, арабским и балканским националистами. У шведских королей не получилось превратить в шведов финнов и норвежцев. Шотландцы и ирландцы так и не стали добрыми англичанами. В наши дни Европейский Союз трещит под натиском наций. Шотландия, Каталония, Бавария, Корсика, Фландрия регулярно требуют суверенитета.

 

Откуда взялись национальные республики?

Нынешний вид Российской Федерации является результатом национальной борьбы.

Система республик, краев и автономий была создана Лениным по следам распада российской и австро-венгерской империй. Упорное нежелание Романовых уважать национальные чувства «инородцев» подняло бурю, от которой империя рассыпалась как карточный домик. Чтобы остановить распад, большевикам пришлось пойти навстречу местным национализмам.

Ленин, щедро заимствуя решения из программ австрийского марксиста Отто Бауэра, помог татарам и удмуртам построить свои государства. По сути, это был обмен: Москва демонстративно признавала права наций на самоопределение в рамках СССР, нации признавали власть Москвы и большевиков вместе с ней.

Получив из рук красной Москвы бюрократию, образование и даже армию на родном языке (у Беларуси были даже две дивизии, в которых команды отдавались на белорусском языке), нации успокоились, перестали думать о независимости. По сути, большевики с их идеей национальных республик спасли империю.

При Сталине, правда, ситуация слегка изменилась. Начиная с середины тридцатых, Москва осторожно возвращается к практикам Романовых. При этом Сталин так и не рискнул отменить преподавание на национальных языках. Убежденный сторонник идей Отто Бауэра (достаточно посмотреть, как часто он цитировал его определения в своей программной статье «Марксизм и национальный вопрос»), Сталин много, охотно и со вкусом репрессировал местную интеллигенцию, но не трогал инсигнии наций, памятуя о судьбе Романовых и Габсбургов.

Сохраняя республики, Сталин брал нации в осаду, рассчитывая одолеть измором. Если действовать грубо, лезть на рожон, как последние Романовы, империя снова рассыплется. Но если действовать мягко, нации в итоге сами смешаются в одну. Нужно только подождать. Национальная политика Москвы после Сталина — ожидание, когда нации, окруженные со всех сторон русским языком, растворятся в русском море.

 

А что сейчас?

На фоне осторожной советский политики Путин выглядит как слон в посудной лавке. Он не собирается ждать, как это делали коммунисты, когда национальные республики сами ассимилируются. Путин намерен их уравнять с Ивановской областью, сделав среднюю школу монолитно русской.

Лишить 26 миллионов граждан преподавания на родном языке — проект невероятного размаха, за гранью научной фантастики. Перед этим меркнут и «возвращение Крыма в родную гавань», и «замирение Чечни», и зимняя Олимпиада в Сочи, и мировое первенство по футболу.

По всей видимости, речь идет о личных амбициях Владимира Путина. Он желает войти в историю как особенный и уникальный русский царь. Он соревнуются с предшественниками. Отмена преподавания на национальных языках — это соревнование. Путин нашел поприще, на котором, как ему кажется, он сможет превзойти всех царей и всех генеральных секретарей.

Вдвойне удивительно, что именно такой законопроект возник на фоне противостояния с Киевом. Москва снова проиграла украинским националистам и решила избавиться от национальных языков внутри России: неудачная внешняя политика, основанная на «гибридном» отрицании права наций на самоопределение, стала образцом для внутренней. Почему? Разве неудача не повод пересмотреть свои взгляды? Тем более, далеко ходить не надо: коммунисты уже все пересмотрели. Благодаря их выводам из ошибок Романовых империя до сих пор жива. Увы, амбиции побеждают разум, и Титаник российской империи на всех парах спешит к айсбергу. Тому самому, который чуть не отправил его на дно ровно сто лет назад.

Белорусам остается только радоваться, что Титаник спешит к айсбергу без них на борту.

 

 

 

Мнения колумнистов могут не совпадать с мнением редакции. Приглашаем читателей обсуждать статьи на форуме, предлагать для участия в проекте новых авторов или собственные «Мнения».