Дело гомельских таможенников. Кому СК поверит, когда чекистов проверит?

Назначена проверка в деле таможенников, которые заявили о психологическом и физическом давлении со стороны сотрудников КГБ.

Уже два года прошло с момента задержания по подозрению во взяточничестве действующих и бывших сотрудников гомельской таможни. Все это время большинство задержанных находятся в СИЗО. Судебный процесс начался летом 2017-го и пока добрался до стадии исследования материалов дела.

Все обвиняемые — а это почти два отдела таможни, взяткодатели и пособница — допрошены. Двенадцать обвиняемых таможенников заявили о физическом и психологическом давлении, которое на них оказывали сотрудники КГБ. Бывшие таможенники рассказывали, что чекисты выбивали из них явки с повинной, угрожали, издевались и шантажировали. Под таким давлением задержанные подписали требуемые у них бумаги, но на суде отказались от своих показаний.

 

Основные свидетели — контрабандисты со стажем

Последними из обвиняемых были допрошены Валерий Качковский и Сергей Савельев. Они также не признали вину.

Качковский был задержан 10 февраля 2016 года в административном здании таможни. При задержании ему на глаза надели маску, а при этапировании в Минск — мешок на голову. Ехал он в столичное СИЗО КГБ на полу «буса», как и некоторые другие из его коллег. Явку с Качковского требовали сразу после задержания — в гомельском УКГБ.

«Требовали оговорить и себя, и коллег. Издевались. Угрожали, что что-нибудь случится с беременной женой. Ставили на растяжку, надевали наручники, угрожали застрелить, поместить в камеру с лицами с низким социальным статусом, говорили, что буду спать на полу у параши. Так в принципе и произошло, когда меня доставили в минское СИЗО», — рассказывал на суде обвиняемый.

Он добавил, что подписал явку с повинной под давлением, так как очень беспокоился за беременную жену, а чекисты обещали после дачи явки изменить меру пресечения. Но обманули.

Сергей Савельев уволился из таможни еще в 2014 году. Но в феврале 2016 года пришли и за ним. Бывший таможенник не давал явку, не писал признательных показаний, отрицает как факт участия в некоей преступной группе, так и прием от «благодарных» контрабандистов (а именно они основные свидетели по делу) денежных средств.

К примеру, в суде показания против Савельева давал гражданин Беларуси Шинкоренко, который неоднократно попадал в поле зрения таможенников и пограничников в связи с нелегальным бизнесом по перемещению товаров через границу. Обвиняемый Савельев утверждает, что Шинкоренко оговорил его из чувства неприязни, так как таможенники неоднократно задерживали контрабандиста и изымали товар.

Еще в 2011 году Шинкоренко писал на таможенников жалобы в милицию, прокуратуру и КГБ, обвинял их во взяточничестве. Но проведенные тогда проверки не нашли подтверждений его словам. Однако в 2016-м показания Шинкоренко, по которым ранее из КГБ были написаны отказные материалы, легли в основу обвинений таможенникам.

Также против Савельева свидетельствовала гражданка Украины Швед. Женщина возит в Беларусь из Украины продукты. Из-за многочисленных нарушений законодательства ей был запрещен въезд в нашу страну, но женщина обошла запрет — поменяла ФИО и продолжала свой серый бизнес уже с чистым паспортом.

На суде Сергей Савельев обратил внимание, что в тот момент, когда КГБ проводил ему очную ставку со свидетелем Швед, украинка не имела права находиться на территории Беларуси. Но чекистов, организовавших спецоперацию, нарушение закона не смутило.

 

«Пусть депутаты объяснят»

Родственники бывших таможенников написали уже шесть обращений президенту, но получили, по их словам, отписки. И не от главы государства, а из областной прокуратуры, куда сбрасывались обращения, отправленные в Минск.

Но что делать с многочисленными заявлениями — и письменными, и устными — со стороны обвиняемых о физическом и психологическом насилии со стороны спецслужб?

«На суде прокурор ответил, что по данным фактам будет инициирована проверка. Следователь СК уже получил разрешение на посещение в СИЗО десяти обвиняемых — они будут опрошены. Большой надежды на эту проверку у нас нет — еще на стадии следствия, находясь в СИЗО КГБ, таможенники писали жалобы на спецслужбы, их методы работы, но получали отписки. Поэтому мы продолжаем писать», — заметили родственники обвиняемых.

Генеральную прокуратуру они просят проинформировать их в письменном виде о ходе и результатах проверки противоправных действий сотрудников КГБ на стадии предварительного следствия и принятых мерах, поскольку именно на этих противоправных действиях и строится почти все обвинение.

Также родственники направили коллективные обращения в Совет Республики и Палату представителей, чтобы парламентарии объяснили, почему в нашей стране не работают принятые депутатами кодексы и законы, особенно Уголовно-процессуальный кодекс?

Родственники таможенников хотят знать, как прокуратура дала санкцию на арест и продлевала разрешение на содержание задержанных под стражей в течение двух лет, если основное обвинение звучит так: «В неустановленное время, в неустановленном месте, от неустановленных лиц получил денежное вознаграждение в размере 40 долларов США за проезд неустановленного транспортного средства с грузом (установленным или неустановленным)»?

Заявители обращают внимание, что не зафиксировано ни одного факта получения взятки, а оперативный эксперимент, проводимый чекистами, не удался.

«Как допустили в нашей стране издевательства над людьми для получения признательных показаний? Сотрудники КГБ позволяли себе не только применение угроз в адрес самих задержанных, но и в адрес их детей, жён, родителей, применяли физическое насилие (избиение, пытки с заматыванием курток на голове, длительное нахождение в наручниках), угрозы пистолетом. Чего только стоит их требование петь гимн в обмен на исполнение просьбы снять с головы мешок или куртку. Как возможно органом, ведущим следствие, обманным путем вынуждать родителей, родственников оплачивать какие-то денежные суммы какого-то ущерба для получения либо разрешения на свидание, либо для изменения меры пресечения?» — спрашивают в заявлении родственники обвиняемых.

Они готовы к тому, что в ответ на свое обращение получат очередную отписку: «Возможно, что данные вопросы не в вашей компетенции. Тогда в чьей? Суд в лице одного человека разберется со всеми деталями? Человека, такого же, как и мы с вами, любящего свою семью, заинтересованного в завтрашнем дне. После того, как мы поняли принципы получения признательных показаний, с каждым днем наша уверенность в этом исчезает. Каждое заседание показывает, что судьбы наших мужей, наших семей — ничто по сравнению «системой» и «схемой» сотрудников КГБ».

 

95% прослушки — разговоры ни о чем

Сейчас на суде идет процесс исследования материалов дела. Заслушиваются записи телефонных переговоров, которые вели между собой таможенники. Пока очевидных доказательств взяточничества не прозвучало.

«Как дела? — Да никак. Всё серо и однообразно», — вот такие разговоры зафиксированы и подшиты к делу.

Большинство разговоров были «ни о чем» — о бытовых проблемах, женах, детях, работе. Обвиняемый бывший сотрудник таможни Дмитрий Погарцев заявил на суде, что таких разговоров в деле — 95%, и они не имеют никакого отношения к статье 430 УК (получение взятки), а их прослушивание является не имеющим оснований вмешательством в личную жизнь.

Обвиняемые заявляют, что записи некоторых разговоров урезаны и предумышленно подогнаны к обвинению. К примеру, в диалогах обвиняемых Исаченко и Погарцева действительно речь идет о возврате денег. На суде Погарцев пояснил, что брал в займы у Исаченко определенную сумму, чтобы достойно встретить жену из роддома.

Процесс продолжается. На исследование десятков томов уголовного дела уйдет еще не одно заседание.