«Это не армия, а тюрьма». Что белорусы пишут в соцсетях о трагедии в Печах

Петиция за отставку министра обороны собрала почти 10 тысяч подписей. Люди требуют разобраться в деле погибшего Александра Коржича.

Смерть 21-летнего солдата шокировала Беларусь. Многие думали, что дедовщина осталась в далеком прошлом. Но когда стало известно, как проходит служба в Печах, возник вопрос: а безопасно ли сегодня служить в белорусской армии?

Иллюстрация vk.com/army_graver

Тело Александра Коржича было найдено в подвальном помещении медицинской части. С момента смерти прошло несколько дней. Исчезновение солдата никто из начальников не заметил. Тело погибшего нашел сослуживец.

Родные парня сразу заявили, что не верят в суицид. На теле погибшего были синяки, ноги связаны, а на голову натянута майка. Александр никому не говорил, что собирается покончить жизнь самоубийством. Наоборот, у него были планы на будущее. При этом парень не скрывал, что в части процветает дедовщина: он регулярно платил за то, чтобы его не трогали. Потом лишился телефона и банковской карточки, с которой стали пропадать деньги.

В разговоре с друзьями он говорил, что нужно немного потерпеть — до отправки в Слоним оставалось пару недель. Вечером 3 октября матери Саши сообщили, что ее сын найден мертвым.

На данный момент следствие работает по трем версиям — доведение до самоубийства, убийство, суицид. Следственный комитет возбудил уголовное дело по факту дедовщины. Кроме того, прапорщика подозревают в мошенничестве — за то, что он оплачивал свои покупки карточкой солдата.

 

«Армия, от которой приходится защищать солдат, не защитит никого»

Новость о смерти Коржича потрясла белорусов. Многие и не подозревали, что дедовщина в белорусской армии ничем не отличается от советской.

«Меня больше всего возмущает то, что армия в нашем обществе равна тюрьме, потому что там как и в тюрьме унижают и ломают людей, паханы-деды требуют финансовых подношений, — написал в соцсетях гомельский активист Андрей Стрижак. — Солдат не насилуют только потому, что любой «дед» может купить себе проститутку за деньги, отнятые у младших солдат, и пользовать ее прямо на их глазах. Наверное, это у них считается «морально-политической» подготовкой. И то, что все считают это нормой — родители отправляют деньги, а солдаты безропотно соглашаются с поборами и издевательствами, питает замкнутый круг преступности в армии. Это не про «тяготы воинской службы, которые должен стойко переносить солдат». Это про безнаказанность, которая порождает уголовные преступления. Армия в таком виде не нужна белорусскому обществу. Армия, от которой приходится защищать солдат, не защитит никого. Гибель Александра Коржича не должна остаться очередной напрасной жертвой этой человеконенавистнической системы».

Андрей Стрижак был одним из инициаторов петиции за отставку министра обороны.

«Сколько еще ребят должны погибнуть или получить травмы, чтобы дедовщина прекратилась? — отмечает он. — Мы требуем отставки министра обороны и расследования всех случаев неуставных отношений в армии».

На данный момент обращение поддержало почти 10 тысяч человек.

Бывший замглавы управления по раскрытию преступлений в сфере высоких технологий Игорь Пармон в комментарии к записи Стрижака отметил, что «сначала надо, чтобы общество действительно не устраивала молчаливая покорность сослуживцев погибшего парня»: «В подразделении на 3-5 мерзавцев-дедов приходится 25-75 покорных кроликов, которые при желании могли бы невзначай просто их затоптать, даже не заметив, что это было».

Лидер «Говори правду» Андрей Дмитриев прямо заявляет: при сегодняшнем отношении к солдатам в воинских частях он сделает всё, чтобы его сыновья в армию не попали.

«За что умер этот солдат в мирное время? Это он Родину защищал? Нечего рассказывать про психическое здоровье. Все призывники проходят медкомиссию, которая их вдоль и поперек исследует, а на службе находятся под контролем ротного психолога.

Я на эту ситуацию смотрю, как человек, который сам прошел армию, и как отец троих сыновей. Сначала скажу, как служивший. Как служивший, я на 100% уверен, наличие дедовщины — это в первую очередь вина командира роты. Во вторую, закрытой системы, куда попасть можно только на показуху в виде Присяги и дня открытых дверей. Дедовщина процветает только с молчаливого согласия или прямой поддержки офицеров и прапорщиков, работающих с солдатами.

Я за срочную службу и не вижу в этом проблемы, если это служба, а не метение улиц. Но! Если Главнокомандующий и генералы не изменят подход к срочной службе, чтобы я мог быть полностью уверен в безопасности моих сыновей, я сделаю всё, чтобы в армию они не попали». 

Правозащитник Леонид Судаленко, который является одним из инициаторов петиции за отставку министра обороны, также высказался по теме — один из его сыновей проходил срочную службу как раз в учебной части в Печах.

«С его слов, дедовщины в его части не было, всё по уставу, а кормили солдат даже лучше, чем в части, в которую он вернулся служить после учебки, — говорит Судаленко. — Из этого можно сделать вывод, что как раз таки человеческий (офицерский) фактор является главной составляющей дедовщины в том или ином месте — там, где офицеры контролируют ситуацию, всё нормально, и наоборот, как это случилось в Печах».

Лидер ОГП Анатолий Лебедько видит проблему шире — вся власть в Беларуси, по его мнению, построена на унижении:

«Примеров унижения, давления, угроз, насилия, грабежа, вымогательства, запугивания — тысячи! И всё потому, что отдельные люди, структуры имеют карт-бланш на дедовщину в масштабе страны. Дедовщина — это не пространство казармы в Печах, это вся Беларусь. И бороться с этим в рамках правового поля практически невозможно. Потому что в противостоянии «дед — чиновник» и гражданин суд всегда займет позицию власти. Потому что у властной вертикали масса отработанных технологий, как уложить человека лицом в бессилие, как закрыть рот на полуслове, как подписать бумагу о сотрудничестве, как сделать брошенную кость аппетитной.

Вот только вопрос, учат ли нас чему-то эти чудовищные смерти? Дедовщина уйдет из армии тогда, когда мы выдворим ее из кабинетов действующей власти!»

 

«Концлагерь для солдат»

Смерть Александр Коржича — второй случай в Печах за последние полгода. В марте 2017-го в воинской части нашли повешенным 25-летнего солдата. На днях Следственный комитет закрыл уголовное дело по данному факту, хотя погибший успел сообщить родителям о фактах дедовщины, которые, по их мнению, привели к таким страшным последствиям.

В сети появляется все больше сообщений о том, какие порядки были в данной воинской части.

► «Мой сын служит в Печах, я в ужасе засыпаю и просыпаюсь с мыслью о том, как мой ребенок служит. Мы посылаем ребят служить Отечеству, а не обеспечивать и снабжать. А это не голословно, так как ползарплаты уходит на привоз собоек и всего прилагающего, которое с точностью и закономерностью используется за один час (паста, дезодоранты, щетки, туалетная бумага и т.д.). Медчасть заслуживает отдельного разбора. После недельного пребывания выписывают сына под дождь работать: красить траву, копать топориком траншеи, лопатой рубить деревья. А через два дня приходит известие о том, что сын лежит в Борисовском госпитале с пневмонией — вот так лечат. На посещении то с одной, то с другой слышится «пропал солдат, ушел солдат», при этом зовут салаг искать, ни одного вышестоящего не видно, чтобы бегали, тревогу поднимали. Это не армия, а тюрьма со своими законами. Мужчин тут не воспитывают, а унижают и делают неврастениками».

► «Еще с совковых времен учебка в Печах славилась беспределом и садизмом. Такой концлагерь для солдат. А ведь эти солдаты — граждане Беларуси и просто 18-20-летние мальчишки. Наши дети на пороге жизни. Преступление должно быть раскрыто, иначе будет повторяться до бесконечности в своей маниакальной безнаказанности!»

► «Печи — учебка, в этом весь ужас! Там выращивают будущих сержантов. Измордованные, они по новому месту службы отрываются на солдатах, применяя методы, от которых сами страдали. Это как раковые клетки, как заразная инфекция».

► «Насчет изнасилований и проституток в армии — это перебор, конечно, но в принципе да, армия — это и есть тюрьма. Забор, распорядок дня, баня один раз в неделю, такие же кровати, питание, хозработы. Отличие только в возможности сходить в краткосрочное увольнение и периодические стрельбы из боевого оружия. Ну, и посещения по воскресеньям. Так что смело могу сказать, что не отслужил год, а отсидел. У себя в голове проводил такие параллели во время службы».

 

Расследование по делу Александра Коржича взял на личный контроль председатель Следственного комитета. Также сообщается, что о ходе расследования ежедневно докладывают Лукашенко.