Присвоил миллиарды. Судят бывшего гендиректора ХК «Динамо-Минск»

По подсчетам следствия, бывший топ-менеджер нанес ущерб клубу свыше 3 млрд рублей.

Максим Субботкин еще до начала процесса возместил 2,3 млрд рублей, но дело все-таки дошло до суда. Президент, кстати, отказался его помиловать, в отличие от также проходившего по этому делу Владимира Бережкова.

В небольшом зале суда Первомайского района битком народу. Приехали и друзья, и родственники Субботкина. Их пускают в зал лишь за несколько минут до начала процесса. И они успевают только помахать рукой подсудимому. 

Субботкин больше года провел в следственном изоляторе. Он похудел, но выглядит довольно уверенно — в строгом синем костюме, с собой папка с документами. Защищают его сразу два известных адвоката — Дмитрий Горячко и Владимир Пташник. Последний, кстати, представлял интересы бывшего директора баскетбольного клуба «Цмоки-Минск» Константина Шеревери, которого на днях приговорили к 5,5 годам колонии. 

Максим Субботкин обвиняется в хищении путем злоупотребления служебными полномочиями в особо крупном размере (ч. 4 ст. 210 УК — от 5 до 12 лет лишения свободы с конфискацией имущества), злоупотреблении властью или служебными полномочиями (ч. 3 ст. 424 УК — от 3 до 10 лет колонии с конфискацией или без), превышении власти или служебными полномочиями (ч. 3 ст. 426 УК — от 3 до 10 лет колонии с конфискацией или без).

По подсчетам следствия, бывший топ-менеджер нанес ущерб клубу свыше 3 млрд рублей. И сам лично незаконно получил более 1 млрд рублей (подсчеты до деноминации).

На вопрос судьи, признает ли он вину, подсудимый заявил: «Я бы хотел обозначить свою позицию позже, когда буду давать показания. Прошу допросить меня, когда в суде выступят все свидетели».

Суд эту просьбу удовлетворил, поэтому в ближайшее время во время процесса будут допрошены, прежде всего, бывшие коллеги Субботкина.

Он, кстати, уже не является сотрудником хоккейного клуба. Его отстранили от должности за несколько дней до задержания. Причиной стали результаты проверки ОБЭП. Находясь в СИЗО, обвиняемый даже пытался обжаловать это решение, но суд в закрытом режиме поддержал руководство «Динамо».

Итак, на чем базируется обвинение?

По версии следствия, Максим Субботкин, являясь гендиректором ХК «Динамо-Минск», создал по сути фиктивную структуру ЗАО «Маркетинг ХК Динамо-Минск», которая предоставляла услуги по рекламе и продвижению клуба. Директором был назначен друг Субботкина, который получал необоснованную зарплату и премии. Сам Субботкин тоже не остался в стороне, как председатель наблюдательного совета он получал в месяц по 4,5 тысячи долларов. Бухгалтеру и юристу клуба, которые помогали провести операции, тоже полагалось вознаграждение — по 8 млн рублей каждый месяц.

В штате названной организации работников не было. По сути, услуги клубу предоставляли сотрудники самого клуба. К примеру, размещение рекламы в журнале «Динамо». По этому эпизоду следствие насчитало ущерб около 1,7 млрд рублей. Незаконные решения оформлялись поддельными протоколами собрания, которые подписывал сам Субботкин.

Что там протоколы! Вместе с Бережковым подсудимый, как следует из обвинения, принял на работу фиктивного сотрудника по развитию детско-юношеского спорта. Ежемесячно ему начисляли оклад размером 15 млн рублей, премию — 100% от оклада, выделяли деньги на псевдокомандировки, а на 50-летие выдали бонус — 4-кратный оклад. Деньги, как отметил прокурор, шли в карман предприимчивым менеджерам клуба.

Вина Субботкина, по словам гособвинителя, подтверждается показаниями свидетелей, актами проверки финансовой деятельности ХК «Динамо-Минск», выписками по счетам организации и докладными записками его подчиненных. Из этого следует, что сам подсудимый вину не признал, по крайней мере на этапе предварительного следствия.

9 сентября в суде начнется допрос свидетелей. Ключевым свидетелем, по видимому, является Владимир Бережков, который ранее проходил обвиняемым по этому делу.

«Я виновен в ряде вещей, которые мне инкриминируются, но я не вор, я не воровал, у меня не было злого умысла, — заявлял Бережков в одном из интервью после выхода на свободу. — Тем не менее, обстоятельства, специфика законодательства подвигли меня к тому, что я нарушил ряд законодательных актов. И формально ко мне должны и могут быть претензии. В этом смысле я признаю свою вину».

 

 

Фото Сергея Балая